Инферниум - Кери Лейк

-Скажи мне, что ты не находишь удовлетворения в боли, - продолжал его отец, все еще стоя в стороне от него и наблюдая, как он корчится от боли. -Скажи мне, что тебе не понравилось, когда Сириса прикоснулась к тебе.

Взрыв гнева взорвался внутри него.

-Нет! Не говори больше ни слова!

-Скажи мне, что ты не нашел облегчения от ее руки.

-Нет!-

Мальчик прижал ладони к ушам, и в тишине его разума из темноты раздался мягкий женский голос. Как у Люстины. "Боль в у

Довольствии прекрасна", - сказала она своим успокаивающим певучим голосом.

Когда он открыл глаза, девушка стояла перед ним, одетая в белое платье, которое открывало ее гораздо меньшую грудь. Она нежно погладила Цербера по спине, и пес затих рядом с ней, как будто внезапно успокоился и больше не суетился вокруг барона.

-Разве ты не заставляешь себя думать обо мне, мой Господин? Когда тебе больно, разве ты не доводишь себя до оргазма?

Стыд и унижение пронзили его, и он отвел от нее взгляд, не в силах смотреть ей в глаза.

-Хотите, чтобы я сменила вас сейчас, ваша светлость?

Еще один укол боли пронзил его пах, и он наклонился вперед, обхватив себя руками. Девушка опустилась на колени рядом с ним и наклонилась, накрыв его руку своей.

-Пожалуйста. Позволь мне прикоснуться к тебе.

-Ты ненастоящая.

Где-то позади него стоял его отец, наблюдая. Несомненно, насмешливый, хотя он мог слышать только сладкий голос Люстины.

Невинная и скромная улыбка на ее лице заострилась, и мгновение спустя он смотрел уже не на Люстину, а на Сирису.

Почувствовав отвращение, он оттолкнул ее от себя, и ее тело рассыпалось в белую пыль.

-У нас есть потребности, - сказал его отец. -Потребности, которые подавляются железным кулаком добродетели. Я не твой враг, Сынок. Я твой отец, и я люблю тебя.

-Ты не любишь, - процедил барон сквозь стиснутые зубы. Его тело вибрировало от гнева, который бушевал в нем подобно шторму. -Ты не знаешь значения этого слова. Ты слаб!

-Слаб? Позвольте мне показать вам, как выглядит настоящая слабость. Скажи мне, ты когда-нибудь смотрел на существо и задавался вопросом, как оно выглядит, когда страдает?

Звук агонии привлек внимание мальчика справа от него, где Соломон сидел на коленях, морщась.

-Он ненастоящий, - сказал барон вслух, и в его голосе прозвучали нотки неуверенности.

-Не так ли?

Крики прервали их разговор, и мышцы барона напряглись, когда он увидел, как тело Соломона выгнулось назад неестественной и гротескной дугой, дрожа, словно от сильной боли.

Цербер рявкнул, но держался на расстоянии.

Барон вскочил на ноги, его руки по бокам сжались в кулаки.

-Прекрати это! Прекрати это сейчас же!

-Ты действительно думал, что я не узнаю о ваших маленьких встречах.

-Он не имеет к этому никакого отношения! Отпусти его!

-Разве он не научил тебя, как правильно уничтожать мой вид? Он не может сделать это сам, поэтому нанял тебя, чтобы оказать эту честь.

Вид Соломона всколыхнул что-то еще внутри барона. Он посмотрел вниз и увидел крошечные зазубренные огоньки, танцующие на его ладони. Те же самые вспышки молнии, которые он заметил, когда исцелял себя.

-Да, посмотри, какое великолепие!

Гнев закипал внутри мальчика, когда он снова уставился на своего отца. Он представил себе удар молнии прямо в грудь пожилого мужчины. Мог чувствовать жар, горящий внутри него. Уговаривая его.

Убей его. Убей его сейчас.

-Оно взывает к тебе, Сынок. Тьма в твоем животе жаждет крови и резни.

-Иерихон!- Соломон крикнул ему в ответ, его тело все еще изгибалось и дрожало. -Не ... убивай его!

Звук его имени поразил мальчика, поскольку Соломон всегда обращался к нему как к молодому лорду или барону. Он, пошатываясь, направился к пожилому мужчине, но остановился, когда лорд Прецепсия поднял руку.

-Я бы не стал подходить слишком близко.

Визгливый звук раньше достиг его ушей, на этот раз ближе. Собаки разразились неистовым лаем и рычанием. Этот ужасный звук эхом отдавался вокруг него, доносясь со всех сторон. И он обернулся, когда звук становился все громче и громче, пытаясь определить его направление. Только при звуке мучительного крика Соломона он переключил свое внимание в ту сторону, и собаки рванулись вперед.

Четыре гротескных существа с огромными конечностями и лысеющими головами носились вокруг старика. Их глаза были кроваво-красными, тела тонкими и жилистыми. Темная кожа, которая напомнила Иерихону о разлагающемся трупе, натянулась на острые выступы костей. Он никогда в жизни не видел ничего более ужасающего.

Цербер присел на задние лапы, словно собираясь броситься на них, и когда барон положил руку на пса, чтобы успокоить его, привлекая его внимание к искрам, танцующим на его пальцах, в голову пришла мысль. Мог ли он отдавать энергию так же легко, как мог ее втягивать?

Он выбросил руку назад и сделал выпад вперед, посылая молнию в сторону одного из существ, поразив его прямо в бок.

Она съежилась под вспышкой света и рассыпалась в пыль.

Он прислал еще одну. И еще одну. И еще одну, пока все четыре монстра не превратились в пепел на земле. Будучи уничтоженным, он бросился к Соломону, на чьей плоти виднелись ужасные следы клыков, проливая кровь на землю вокруг него.

Лорд Прецепсия усмехнулся, звук его веселья задел барона, когда он держал голову своего наставника. Ярость горела внутри него. Почувствовав хватку на своей руке, он посмотрел вниз на Соломона, который покачал головой, его молочно-белые невидящие глаза смотрели куда-то мимо барона.

-Не... стремись к мести. Не... убивай его, юный лорд.

Пожилой мужчина бился в конвульсиях в его руках, пока, наконец, не затих.

-Нет. Нет!

Иерихон опустил голову Соломона на землю и погладил коротко остриженные волосы у него на голове.

-Он был твоим другом!-Он встал, последние слова старика звенели в его голове, когда он шагал к своему отцу. Будьте прокляты долги.

-Это было давно. Теперь он мне не друг.

Звук визга сзади заставил его остановиться. Он обернулся и увидел, как Соломон дернулся на земле. Старик выгнулся, как и прежде, изогнувшись странной дугой, на которую было больно смотреть. Красный цвет заливал молочно-белые его глаза, придавая ему такой нервирующий вид, что барон попятился еще дальше.

Соломон протянул руку, и ее длина значительно превысила длину обычной руки.

Цербер и двое других разразились неистовым лаем, непрекращающийся звук отдавался в черепе барона, пока он