Заклятый враг на праздники - Эрин Хокинс

уверена? — он одаривает меня ослепительной улыбкой, поднимая руки над головой. От этого у него напрягается пресс. — У меня большой размах рук. До верхушки достану без проблем.

— Спасибо, Даниел, но я сама.

Я достаю гирлянду и, влезая на стремянку, которую мне оставил Джаспер, начинаю с верхушки.

Торопясь сделать вид, что у меня полно дел и я не замечаю Даниела, я не проверяю, зафиксирована ли стремянка. Тянусь за ветку и она разъезжается. Я лечу вперед. Инстинктивно выставляю руки, чтобы не удариться лицом, но в последнюю секунду Даниел ловит меня за талию.

Меня накрывает облегчение, что я не впечаталась в пол. Но в этот момент в двери входит Джаспер.

— Я вернулся. Тебе… — он обрывается, увидев нас.

Картина, мягко говоря, неоднозначная: Даниел обнимает меня; он без рубашки. Это выглядит… ну да. Не лучшая сцена для фиктивных отношений.

— Что за хрень здесь происходит? — рычит Джаспер.

Не знаю, то ли это низкий рык, будто из груди, то ли взгляд дикого, яростного собственника, но меня накрывает такая волна жара, что я едва дышу.

Что со мной?

Даниел не роняет меня, но аккуратно ставит на ноги.

— Я помогал Стелле, — говорит он.

— Без рубашки? — ледяным голосом уточняет Джаспер.

— Он бегал и вспотел, — поясняю я, но Джаспер не отступает. Он удваивает образ ревнивого парня: челюсть сжимается, зубы скрипят.

Даниел, который раньше не улавливал намеков, сейчас прекрасно понимает обстановку.

— Я дам вам закончить, — он поднимает футболку и идет к лестнице. — Пойду приму душ.

— Эй, Даниел? — бросает Джаспер.

— Да? — оборачивается тот на полпути.

— Сделай одолжение. И не думай о моей девушке там, в душе.

Глаза у меня округляются. Нет. Нет. Он это не сказал.

— Джаспер, — выдыхаю я, не понимая, почему вообще пытаюсь его упрекнуть. То ли потому, что это слишком… То ли потому, что это странно приятно. Внутри у меня все взрывается огненными искрами.

— Что? — спрашивает он, снимая куртку и вешая в шкаф. — Не верю, что вошел домой и увидел, как он лапает тебя.

— Он поймал меня, когда я упала со стремянки. Да, выглядело странно, но это было невинно.

Брови Джаспера поднимаются.

— А то, что он был без рубашки?

Я морщу нос.

— Да, это тоже было странно.

И еще кое-что странное — насколько сильно меня заводит ревность Джаспера. Или его игра в ревность. Ведь он мой фиктивный парень, и если бы он отнесся спокойно к тому, что Даниел меня держал, Даниел бы точно заподозрил.

Меня накрывает абсурдность ситуации, и я смеюсь.

— Что смешного? — спрашивает Джаспер.

— Ты. Даниел. Всё это. Я даже впечатлена — ты хорошо сыграл ревнивого парня. Возможно, у тебя актерские способности лучше, чем я думала.

Он молчит, просто смотрит так, будто я свожу его с ума.

— Тебе не обязательно помогать мне украшать. Думаю, Даниел понял намек.

— Я останусь.

— Отлично. Ты закончи с гирляндой, а я возьмусь за игрушки.

Джаспер возвращает стремянку на место и берется за огоньки. Я открываю коробку с игрушками.

Увидев знакомые игрушки, выглядывающие из мягкой бумаги, я сразу улыбаюсь. На всех написаны имя и год. Есть игрушки из детства родителей, потом — из первых лет их брака, а затем — целая эпоха игрушек Сейди и моих.

Я аккуратно достаю каждую, ставлю на стол.

И в самом низу вижу знакомую глиняную снежинку и сердце сжимается.

Она сделана второклассником: шесть неровных лучиков, на каждом — узоры, процарапанные зубочисткой. Белую глину почти полностью покрывает голубая краска, на краях остались белые полоски. Серебристые блестки почти осыпались за двадцать лет. Серебристая ленточка, чтобы повесить на елку. Я помню каждую деталь.

Это игрушка, которую Джаспер подарил мне в первое Рождество после переезда его семьи.

Переворачиваю. На необработанной обратной стороне — то, что там всегда было: неровная надпись.

Стелле. Ты такая же классная, как эта снежинка. Джаспер.

Я поднимаю взгляд на мужчину, который развешивает огоньки. Его густые каштановые волосы. Джинсы, которые просто созданы для его… спины.

Он оборачивается и ловит мой взгляд.

— Готова к игрушкам? — спрашивает он.

8

Джаспер

Когда я оборачиваюсь сказать Стелле, что гирлянды готовы, она смотрит на меня рассеянным, будто затуманенным взглядом.

— Готова к игрушкам? — спрашиваю я.

— Эм… да. Сейчас.

Мой взгляд падает на снежинку в ее руке. Узнаю сразу. Я сделал ее для Стеллы в наше первое совместное Рождество, когда мы только переехали через дорогу. Материалы выдавали на рождественском часе поделок в библиотеке — мама водила туда меня и Джуни. Большинство детей делали одну игрушку для своей семьи. А я сделал для Стеллы — девочки, которая с первого же дня учебного года полностью завладела моим вниманием.

Я беру игрушку из ее ладони и переворачиваю.

Тогда мне казалось, что надпись — шедевр остроумия. «Ты такая же классная, как эта снежинка». Снежинка — значит холод, холод — значит cool. Я был восьмилетним занудой, влюбленным по уши.

Видеть свою игрушку, которую она хранила столько лет… от этого хочется улыбаться.

— Я думал, она давно на свалке.

— В отличие от некоторых, я не уничтожаю чужое творчество. Даже если оно посредственное и кривое.

Она выхватывает игрушку обратно.

Я знаю, что она вспоминает: тот случай в седьмом классе, когда я купил ее рисунок на школьной ярмарке, а потом сказал… неправду. Но сейчас я не хочу возвращать нас туда.

— Значит, так, Стелл? Или ты сохранила ее потому что… нравлюсь тебе? — я поддразниваю ее, но черт, как же хочу, чтобы это было правдой.

Она морщит нос. Такая красивая, что в груди больно.

— Потому что я именно из-за этого и сделал ее для тебя.

Это маленькая честность, которую я могу себе позволить. Признаться, что она нравилась в восемь лет — меньшее безумие, чем сказать, что я в нее влюблен уже много лет.

На мои слова меняют ее лицо. Исчезает привычное раздражение, появляется… интерес.

Не знаю, как так вышло, но наши тела приблизились так, что между ними почти нет воздуха. Я смотрю на нее сверху вниз, и наши взгляды скованы, дыхание прерывистое, губы приоткрылись — в ожидании.

Я наклоняюсь, сокращая расстояние, но останавливаюсь. Я не возьму то, что она сама не дает. Но тут ее рука поднимается и ложится мне на грудь, пальцы скользят к шее, задевая кожу, и всё висит на одном вздохе.

Наши губы в миллиметре. Я чувствую ее теплое, мятное дыхание.

Где-то грохает дверь.

Слышатся голоса в коридоре и Стелла резко