Хозяйка пекарни, или принцам тут не место - Элен Славина

Глава 12. Испытание на прочность

Идиллия длилась недолго. Через неделю после визита Каэлана в «Золотую закваску» на порог явился тот самый «толстяк в бархате». Его камзол, расшитый золотыми нитями, кричал о богатстве так громко, что, казалось, заглушал звон утреннего колокола. За ним стояли двое суровых мужчин с руками, привыкшими не к замесу теста, а к кулачным разборкам.

— Я мастер Торвин, глава гильдии пекарей Серебряного Рунца, – объявил он, окидывая мою скромную пекарню презрительным взглядом. – Вы, я слышал, обосновались здесь без разрешения.

— Я заплатила за аренду и налоги в казну, – как можно спокойнее ответила я, вытирая руки о фартук.

— Казну? Хм… это хорошо, – Торвин сладко улыбнулся, и от этой улыбки стало холодно. – Но есть еще и гильдейские взносы. Для вступления и... для компенсации упущенной выгоды действующих членов. В размере пятидесяти золотых крон.

У меня перехватило дыхание.

Пятьдесят крон!

Это была сумма, которую я не смогла бы собрать и за полгода усердной работы. Это было намеренное банкротство.

— У меня нет таких денег, – честно ответила я. - И я не понимаю, почему должна компенсировать чью-то упущенную выгоду.

— Тогда вы не можете здесь работать, – его улыбка исчезла. – У гильдии длинные руки, девочка. Легко могут дотянуться до такой... милой пекарни. Подумайте.. кхе-кхе. У вас есть три дня.

Они ушли, оставив после себя тяжелое молчание. Лео, бледный, выглянул из-за занавески, отделявшей кухню.

— Это Торвин, – прошептал он. – Он... он не шутит.

— Я не собираюсь платить, Лео, – твердо сказала я, хотя сердце бешено колотилось. – У нас нет таких денег. И это просто грабеж.

Это была правда.

И на следующий день начался кошмар.

Утром я обнаружила, что замок на двери залит смолой. Пока мы с Лео пытались его отчистить, мимо прошла группа женщин, и одна из них громко сказала:

— Слышала, этой новенькой муку сам Король Теней подбрасывает. Не иначе, с колдовством хлеб замешивает.

В тот же день Лео, вернувшись с рынка, был молчалив и хмур. Только к вечеру он признался, что к нему подходили двое парней и «советовали» найти работу поприличнее, а то «с сиротами в этом городе случаются несчастные случаи».

Мне стало до тошноты страшно.

Они угрожали ни моей пекарне, и мне – они угрожали Лео. Моему мальчику.

Пиком отчаяния стала поставка муки.

Я открыла свежий мешок и ахнула. Мука была перемешана с песком и какими-то горькими, едкими травами. Вся партия была безнадежно испорчена. Я опустилась на табурет, сжимая в кулаке горсть этой дряни. Слезы горечи и бессилия подступили к глазам. Что я могла сделать в одиночку против всей гильдии?

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Марта, а за ней – старый Густав, кузнец и еще несколько соседей.

— Элис, родная, мы слышали... – начала Марта и замолкла, увидев мое лицо и открытый мешок с испорченной мукой.

— Торвин, – мрачно произнес кузнец, сжимая свои могучие кулаки. – Он уже не в первый раз так чужаков выживает.

— Они угрожали Лео, – прошептала я, и голос мой дрогнул.

Густав тяжело опустился на скамью рядом со мной.

— Деточка, ты думаешь, мы не знаем, что он творил? У моего племянника тоже лавка была. Тоже не захотел в гильдию. Через неделю сгорела дотла.

— Но мы-то тут ни при чем, – вдруг сказала Агата, жена кузнеца, та самая, что пробовала булочку воспоминаний. Все удивленно посмотрели на нее. Она покраснела, но продолжила: — Нам твой хлеб нравится. Настоящий. А у гильдии – одна сажа да горечь. Я за твой каравай готова и побольше дать.

— И я! – подхватила Марта. – У меня племянник в городской страже служит. Пусть Торвин сунется сюда с угрозами к мальчишке!

— А я тебе с замком помогу, – сказал Густав. – И муку свою, проверенную, до завтра принесу. В долг. Ты нам потом хлебцем рассчитаешься.

Я смотрела на них – на этих простых, суровых людей, которых всего несколько недель назад не знала. Они не были обязаны мне помогать. Но они видели в моей пекарне не конкурента, а частичку своего мира, которую нужно защитить.

— Спасибо, – смогла выдохнуть я, и слезы, наконец, потекли по моим щекам, но теперь это были слезы облегчения.

В тот вечер, когда пекарня была уже закрыта, а я, уставшая, но с легким сердцем, наводила порядок, в дверь снова постучали. Я открыла, ожидая увидеть соседа.

На пороге стоял принц Каэлан. На этот раз он был в своем обычном, темном одеянии, и лицо его было серьезным.

— Мне доложили о визите мастера Торвина, – без предисловий сказал он, переступая порог. – И о последующих... неприятностях.

Я кивнула, не зная, что сказать.

Жаловаться ему? Просить помощи? Это казалось неправильным.

— Я... я справлюсь, – неуверенно произнесла я. – Мне уже помогли.

— Я вижу, – его взгляд скользнул по запасному мешку с мукой в углу, принесенному Густавом. – Город начинает принимать тебя. Это ценно. Но Торвин не остановится. – Он подошел ближе, и его глаза стали холодными, как сталь. – Гильдия пекарей давно требует... осады. Они душат мелких торговцев, взвинчивают цены, платят мизерные налоги. Мне нужен был повод. Их давление на тебя... это тот самый повод.

Я смотрела на него понимая.

— Так это... политика?

— Это справедливость, – поправил он. – И защита тех, кто честно ведет свои дела. Завтра утром гильдия получит официальный вызов от Королевского суда по обвинению в вымогательстве и препятствованию законной торговле. – Он немного помолчал. – А твоя пекарня получает временную королевскую охранную грамоту. До решения суда. Никто не посмеет тронуть ни тебя, ни твоего мальчика.

Облегчение, такое огромное, что от него подкосились ноги, волной накатило на меня.

— Спасибо, – прошептала я и кинулась обнимать его. – Ваша Светлость...

— Каэлан, – неожиданно мягко сказал он, прижимая к себе. – В этих стенах... можно Каэлан, - прошептал он мне в ухо, а затем нехотя отстранился.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся.

— И, Элис? – его губы тронула легкая, почти невидимая улыбка. – Тот хлеб, что ты испекла из муки Густава... он, я уверен, будет самым