( Не ) Новый сосед на мою голову - Анна Бигси

- Стой! - снова кричу ему в спину.

Евгений оборачивается, и на его лице написано: «Ну что ещё?»

Ни слова не говоря, несусь на кухню и чувствую себя идиоткой. Зачем? Зачем я это делаю? Но ноги сами несут меня к столешнице.

- Вот держи, - возвращаясь и протягивая пирог на тарелке. - Спасибо за помощь. С... с семьей позавтракаете.

Он смотрит на пирог, и я вижу, как в его глазах идет борьба. Вежливый отказ против животного инстинкта любого мужчины. От моих пирогов ещё никто не отказывался.

- Да не за что... - чешет он затылок и шумно втягивает носом воздух. - С чем пирог-то?

- С мясом, - пожимаю плечами, изо всех сил стараясь не рассмеяться, заметив, как вытягивается его лицо. - Только не говори, что не ешь мясо.

- Ем! - выпаливает он так быстро, словно боится, что пирог исчезнет. - Очень даже ем.

Бинго! Я не выдерживаю и смеюсь, наконец-то я хоть в чем-то его победила.

- Тогда приятного аппетита.

Чибис берет пирог, и его пальцы на секунду касаются моих и пробегает крошечная искра. Дурацкая и ничтожная.

- Спасибо, Крош.

Я замираю у двери, будто меня оглушили. «Кроша». Мурашки бегут по всему телу, к рукам, к ногам, к кончикам ушей. Давно. Очень давно меня никто так не называл. Точнее, никто, кроме него. В школе это звучало как дразнилка. Сейчас... сейчас прозвучало почти... по-дружески? Нет, черт, точно по-дружески!

Не оборачиваюсь. Не могу. Прохожу в квартиру, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, выбивая ритм «ду-ра-ду-ра-ду-ра». Что это было? Я, Людмила Борисовна, главный бухгалтер, мать подростка, только что краснела и запиналась, как девочка! Рядом с этим... этим Чибисом я всегда превращаюсь в ту самую нескладную девочку с косичками, которая вела дурацкие дневники.

Дневники!

Поддавшись необъяснимому порыву, я иду в спальню и на коленях залезаю под кровать. Там, в пыльной картонной коробке, лежит мое прошлое. Я открываю первую попавшуюся тетрадь. Детский почерк, кривые сердечки. «Люда + Женя = Любовь». На следующей странице его фотография, украденная из школы. Он - дерзкий, с насмешливыми глазами, а на другой я. Полненькая, со смешными косичками, с сияющим от обожания лицом.

«Больше двадцати лет назад, - думаю я с горькой усмешкой. - А я как была коровой, так и осталась. Только тогда это называлось «пышкой», а сейчас - «ожирением».

Резко захлопываю тетрадь и с силой засовываю коробку обратно под кровать.

Да, он стал только лучше. А я... я стала только больше. И старше. И глупее, судя по сегодняшнему утру.

Прошлое должно оставаться в прошлом.

Глава 9. Евгений

Закрываю дверь своей квартиры и прислоняюсь к ней спиной. На мгновение закрываю глаза, позволяя дурацкой улыбке расползтись по лицу. В руках тарелка с ещё теплым пирогом. Его аромат быстро заполняет прихожую, оседает на языке, буквально пропитывая окружающее пространство уютом и снова окуная меня в детство. Именно там еда была не только источником энергии, она несла в себе эмоции, а домашняя выпечка ассоциировалась с добрыми руками той, что замешивала тесто и ставила его в духовку.

У нас дома так тихо, что я слышу, как мой мотор в груди стучит чуть громче обычного. Лизка спит ещё, у нее законное воскресенье. Нина часов в шесть утра написала, что убежала к своим, тоже надо кормить, да и дел у нее полно. Я почти бесшумно прохожу на кухню и ставлю пирог на стол. О ноги трется Мура. Кошусь на ее миски и понимаю, что аромат свежего мясного пирога не сравнится с сухим кошачьим кормом, даже если он супер-пупер-премиум класса.

Почесав кошку за ухом, набираю воды в чайник, нажимаю на кнопку и так же тихо иду в комнату Лизы, несколько раз зевнув по дороге. У меня были планы на это утро, но усталость дает о себе знать, и я решаю всё-таки отложить их на попозже.

Дочка спит, сжавшись калачиком, прядь волос упала на щеку, а одеяло валяется на полу. Вздохнув, укрываю ее и вижу, как уже через полминуты она расслабляется, что-то бормочет под нос, не открывая глаз, и поворачивается на другой бок.

Прекрасный возраст, у нее впереди ещё так много всего интересного.

Возвращаюсь на кухню. Чайник как раз вскипел, и я завариваю себе черный чай в большую кружку. Пирог на месте, Мура после украденной у Люды курицы решила больше не рисковать, тем более на своей территории, и послушно гипнотизирует его, сидя на тумбе напротив.

Сгоняю ее оттуда, беру нож и с удовольствием вонзаю его в мягкую плоть пирога. На тарелку вытекает сок, и я чуть не захлебываюсь слюной.

Людоедочка волшебница!

А может в этом состоит ее коварный план? А что, если я однажды и правда захлебнусь слюной от ароматов ее еды? Тогда она раз и навсегда отомстит мне за все детские обиды, ей за это ничего не будет.

Выкладываю кусок пирога на отдельную тарелку. Отламываю немного вилкой и отправляю в рот румяное тесто, в меру рассыпчатое мясо и золотистый лук, приправленные черным перцем. Черт! Это безумно вкусно. Это в тысячу раз лучше любой ресторанной стряпни. Мне кажется, за такое можно продать что-нибудь важное, душу, например. Только вряд ли Кроше нужна моя душа, она будет рада, если эта субстанция попадет в Ад и будет там поджариваться вечность.

Мысли за поеданием пирога так и вертятся вокруг этой женщины. Вспоминаю, как она стояла в подъезде в своем халате. Как пыталась им прикрыться, вся алая от ярости и смущения. А я под тонким шелком почувствовал мягкое, пышное, невероятно теплое и чертовски сексуальное тело. Вот меня и повело от нее в моменте. Да и сейчас, когда думаю об этом, ниже пояса наливается тяжелое, приятное возбуждение.

Может давно женщины не было? То развод, то служба, то ребёнок. Но дело не только в физике. Мне нравятся эмоции, которые я испытываю, думая о Кроше, и это…

Да, пожалуй, это странно. Особенно спустя столько лет.

Ворочать этими мыслями нет сил. Голова гудит как улей, тело ломит после смены. Делюсь с Мурой вторым куском пирога и поднимаюсь из-за стола, слушая, как довольно урчит кошка.

Плетусь в спальню с полузакрытыми глазами. Падаю на кровать. Голова касается подушки, и меня выключает, будто рубильником.

Не знаю, сколько прошло: час, два? Сознание пробивается сквозь сон, как сквозь вату.