Новогодний соблазн для босса - Сладкая Арман

по спине бегут мурашки. Это была не просьба уволиться. Это было объявление войны. Но странное дело. Вместо страха я почувствовала прилив адреналина. Она видела во мне слабую, беззащитную женщину, которую можно запугать. Но она не знала, через что я прошла. Она не знала, что я уже потеряла все, что можно потерять. И теперь мне было нечего бояться. Я вышла на улицу. Машина Григория уже ждала. Я села в салон, и водитель тронулся. Я смотрела на огни вечерней Москвы и улыбалась. Пусть объявила войну. Я была готова сражаться. Впервые в жизни я была по-настоящему готова за себя постоять.

Глава 11

Григорий

Отчеты по эффективности маркетинговых кампаний за последний квартер лежали передо мной, но цифры не хотели складываться в связную картину. В голове крутилась одна мысль: Галина. Ее первый рабочий день. Как она там? Справилась? Не съела ли ее живьем моя «верная» Элеонора?

Я знал, что поступаю непрофессионально, но не мог заставить себя не следить за ней. Через полчаса после ее прихода я вызвал к себе начальника IT-отдела под предлогом проверки безопасности. На самом деле мне нужен был доступ к логинам сотрудников отдела маркетинга. Чисто для контроля, убеждал я себя. Чтобы убедиться, что она никому не мешает.

Я видел, как она вошла в офис — скромная, в строгом костюме, который не мог скрыть ее мягких, соблазнительных форм. Видел, как Элеонора «случайно» прошла мимо ее стола и бросила свою ядовитую фразу про дресс-код. Мои пальцы сжались в кулаки. Я видел, как Галина сгорбилась, и мне захотелось выйти туда и на месте уволить Элеонору. Но я не мог. Это было бы прямым подтверждением наших особых отношений и выставило бы Галину в еще более уязвимом свете.

Потом я увидел, как она получила от Элеоноры то самое задание. Сложное, сжатые сроки. Чистейшая провокация. Я наблюдал за ее профилем на камере — сосредоточенным, серьезным. Она не паниковала. Она работала. Целый день, не отрываясь.

И когда она отправила готовую презентацию, я, не сдержавшись, открыл файл. И был поражен. Работа была безупречной. Глубокая аналитика, четкая структура, живой, убедительный текст. Это был уровень ведущего копирайтера, а не новичка на испытательном сроке. Гордость за нее распирала мне грудь. Она не просто выживала. Она сражалась. И побеждала.

Вечером я вызвал к себе Элеонору. Она вошла с тем же холодным, уверенным видом.

— Вы хотели меня видеть, Григорий?

— Да. По поводу презентации для «Вектора». Я с ней ознакомился.

На ее лице не дрогнул ни один мускул.

— И каково ваше мнение?

— Мое мнение, что работа выполнена на высоком профессиональном уровне, — сказал я, глядя на нее прямо. — Особенно для сотрудника в первый рабочий день.

Она чуть склонила голову.

— Рада, что новичок оправдал ваши ожидания. Надеюсь, это не разовый успех.

В ее тоне сквозила легкая насмешка. Она знала, что я следил.

— Надеюсь, что вы, как руководитель, создадите все условия, чтобы ее потенциал раскрылся полностью, — парировал я. — Без лишних… препятствий.

Наши взгляды встретились. В ее глазах читалось понимание. Она знала, что я вижу ее игру. И предупреждал.

— Разумеется, Григорий. Я всегда за эффективность команды.

Она вышла, и я остался один. Гнев кипел во мне. Но был и другой, новый импульс — желание защитить Галину. Не как случайную любовницу, а как… свою. Словно лев, помечающий территорию.

Именно тогда мне в голову пришла идея. Спонтанная, возможно, безрассудная, но казавшаяся единственно верной. Я набрал ее номер.

— Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Как первый день?

— Выжила, — ответила она, и в ее голосе я услышал усталую улыбку. — Кажется, даже что-то сделала.

— Это я видел. Ты справилась блестяще. Слушай… — я сделал паузу. — Я не хочу, чтобы ты сегодня оставалась одна в тех апартаментах. После такого дня. Приезжай ко мне. Домой.

С другой стороны провода повисло молчание. Я почти физически чувствовал ее колебания.

— Григорий, я не знаю… Это… Там твой дом. Твое личное пространство.

— Именно поэтому я и зову тебя. Я за тобой заеду.

Я положил трубку, не дав ей возможности отказаться. Это было не просьбой. Это было решением.

Час спустя моя машина остановилась у моего дома. Я вышел ей навстречу. Она сидела на заднем сиденье, все в том же строгом костюме, и смотрела на мой особняк широко раскрытыми глазами.

— Ты здесь живешь один?

— Да, — коротко ответил я, открывая ей дверцу. — Одному здесь слишком просторно.

Я провел ее внутрь. Она шла медленно, оглядываясь, как в музее. Ее взгляд скользнул по высоким потолкам, антикварной мебели, картинам на стенах. В ее глазах читался не восторг, а почти ужас.

— Это очень красиво. И очень пусто.

Она попала в точку. Именно так я и чувствовал себя здесь все эти годы — в прекрасной, безупречной пустоте.

— Пойдем, я покажу тебе самое важное, — сказал я и повел ее на кухню.

Она ожидала увидеть что-то стерильное, сияющее хромом, но моя кухня была единственным по-настоящему жилым помещением в доме — большой, с деревянным столом, медными кастрюлями и запахом свежемолотого кофе.

— Ты готовишь? — удивилась она.

— Иногда. Это меня успокаивает.

Я налил нам по бокалу красного вина. Мы сидели за кухонным столом, и постепенно она расслабилась. Рассказывала о своем дне, о коллегах, о том задании. Я слушал, наблюдая, как оживает ее лицо, как в ее глазах зажигаются огоньки, когда она говорит о работе, которую сделала хорошо.

— Она ненавидит меня, твоя Элеонора, — сказала она наконец, глядя в вино.

— Она никого не любит, кроме себя и, возможно, этой компании. Но да. Она видит в тебе угрозу.

— Угрозу? Мне бы самой не утонуть.

— Она чувствует твою силу, Галина. И мою заинтересованность. А это для нее — главный грех.

Мы допили вино, и я провел ее в гостиную. Мы сидели на большом диване перед камином, в котором я редко разжигал огонь. Сегодня он пылал, отбрасывая теплые блики на ее лицо.

В ее глазах читалась усталость. И желание. То самое, что заставляло мое сердце биться чаще. Я притянул ее к себе и поцеловал. Ее губы ответили мне со страстью. Это был не порыв отчаяния, как в первую ночь. Это было осознанное влечение.

Я снял с нее пиджак, расстегнул блузку. Под строгим костюмом скрывалось все то же пышное, соблазнительное тело. Я целовал ее плечи, грудь, ощущая под губами бархатистую кожу. Она стонала, ее пальцы запутывались в моих волосах.

Мы не пошли в