Украденная невеста. Месть горца - Злата Романова

ты смог меня сломить. Этого не будет Джафар, потому что я не терпила и я не боюсь развода. Я просто сотру тебя из своей жизни, как плохой сон, и буду жить счастливее, чем когда-либо, а ты так и останешься озлобленным, несчастным уродом! Потому что ты даже не человек, ты урод! Ты — ошибка природы, Джафар, и я тебя ненавижу!

Выкрикнув это на эмоциях, я разворачиваюсь и убегаю к себе в комнату, но как только дверь за мной закрывается, меня накрывает облаком горя и безысходности.

6

Я заканчиваю ужинать, когда мой телефон начинает вибрировать на столе. На экране высвечивается имя матери, и я невольно вздыхаю. Чувствую, что разговор предстоит непростой, но все же беру трубку.

— Алло, — отвечаю спокойно, стараясь не показывать своего раздражения.

— Джафар, сынок, как твои дела? — голос матери звучит осторожно, словно она боится меня потревожить.

— Все в порядке, мама, — говорю я, стараясь звучать убедительно. — Что-то случилось?

Она медлит пару секунд, прежде чем спросить:

— Как у вас с Амирой дела? Уживаетесь вместе? Я немного беспокоюсь.

— Все отлично, мама. Ты не должна беспокоиться по таким пустякам, — отвечаю я твердо, явно давая понять, что не хочу продолжать этот разговор.

— Речь ведь не только о тебе, Джафар, — мягко напоминает она, голос становится еще более осторожным. — Ты заботишься об Амире? Ты так неожиданно, внезапно женился. К тому же на… ней, — она делает заметную паузу, подчеркивая это слово с особым намеком, и я мгновенно понимаю, что она хочет сказать.

Я ощущаю, как во мне снова вспыхивает раздражение, но сдерживаюсь и стараюсь говорить ровно и спокойно:

— Я взрослый мужчина, мама. Я могу позаботиться и о себе, и о своей жене. Ты не должна волноваться.

Она тяжело вздыхает:

— Джафар, будь помягче с Амирой. Я знаю, каким ты можешь быть. Она молодая, домашняя девочка. Не обижай ее, не груби по пустякам.

Я невольно язвлю, не удержавшись:

— Ты всего за один день узнала ее характер, мама? Не думаешь, что она могла вести себя хорошо, чтобы понравиться тебе?

Мать спокойно и твердо отвечает:

— Я прожила долгую жизнь, сынок. Мне не нужно много времени, чтобы разгадать человека. Амира хоть и не лезет за словом в карман, но у нее что на уме — то и на языке. В ней нет хитрости, и мне это нравится. По-хорошему тебе не следовало на ней жениться. Ты только бередишь свои старые раны. Но что сделано, то сделано, и теперь ты обязан хорошо заботиться о ней.

— А твои раны это не бередит, мама? — не удерживаюсь я, чувствуя, как внутри меня начинает нарастать гнев.

— Нет, Джафар, — ее голос становится еще тверже. — Она не ответственна за то, что произошло в прошлом, и винить ее в этом глупо.

Я чувствую, что начинаю злиться сильнее, чем могу себе позволить, поэтому резко заканчиваю разговор:

— Хорошо, мама, я понял. Мне пора идти. Доброй ночи.

— Доброй ночи, сынок, — отвечает она немного грустно, и я быстро кладу трубку.

Сидя в тишине кухни, я не могу избавиться от мыслей, которые снова захватывают меня. Да, Амира сама, своими руками, ничего не сделала. Но с тех пор, как я впервые увидел ее на открытии ресторана, как впервые посмотрел ей в глаза, она словно перенесла меня обратно в прошлое. В моих жилах снова закипела жажда мести. Я не мог перестать думать о ней с того самого вечера. Я пытался забыть, вытеснить эти мысли, но с каждым днем мое состояние только ухудшалось. Кошмары становились невыносимыми, превращались в явь, и я, в конце концов, сдался настойчивому требованию своего разума и решил действовать.

После смерти отца я больше не мог говорить. Тот крик, который так и не вырвался из моего горла при виде жестокого убийства, заблокировал все слова и звуки в моем теле. Мать водила меня по врачам, пытаясь найти новые способы вылечить меня, но ей это не удавалось. Я не заговорил, хотя постепенно перестал видеть кошмары и начал нормально спать. Несмотря на немоту, я окончил школу и собирался поступать в университет.

Летом перед поступлением произошло нечто невероятное. Возвращаясь вечером от репетитора, я зашел в магазин и неожиданно столкнулся с человеком, в котором сразу узнал убийцу своего отца.

В детстве я не мог дать ответ на вопрос, кто убил моего отца — я не говорил, не умел еще писать, и к тому же не знал имени этого незнакомца, видел его только однажды. И вот, спустя почти одиннадцать лет, как только я поднял глаза и увидел его лицо, каким-то образом отпечатавшееся в моей памяти, я сразу узнал его. Меня охватил такой страх, что из груди вырвался громкий вопль, удививший не только окружающих, но и меня самого. Я не просто перестал говорить в детстве, я вообще не произносил никаких звуков и криков, поэтому, меня шокировал странный звук, вырвавшийся из моего рта.

Мужчина шарахнулся от меня и быстро ушел, а я был настолько ошеломлен, что даже не пытался его остановить. Когда я выбежал вслед за ним, он уже садился в свою машину слишком далеко от меня. Глядя вслед удаляющейся машине с убийцей моего отца, я почувствовал такую неистовую ярость, что бросился через всю парковку вслед за ним, но естественно, не смог его догнать. Убийца уехал, но я успел запомнить номер и модель его машины. Вернувшись домой, я рассказал матери обо всем, что произошло, на языке жестов. Она была в шоке. Вместе мы пошли в полицию, но там нас просто выставили за дверь, заявив, что не могут арестовать человека лишь по номеру машины за преступление, совершенное одиннадцать лет назад, тем более свидетелем был ребенок с психическими проблемами. Эта несправедливость вызвала во мне такую бурю эмоций, что я снова начал кричать, не в силах сдерживать накопившуюся за годы ярость.

Мама, уже одиннадцать лет не слышавшая от меня даже таких примитивных звуков, так обрадовалась этому, что решила не долбиться больше в двери закона и сосредоточиться на моем лечении. Я не смог ей отказать и согласился снова начать бесконечные походы по врачам.

Постепенно я восстановил свою речь, хоть это уже давно перестало иметь для меня значение. Я привык изъясняться на языке жестов, и даже после того, как речь вернулась ко мне, иногда автоматически продолжал общаться жестами. Пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от этой привычки, чтобы люди воспринимали меня всерьез и не