Украденная невеста. Месть горца - Злата Романова

Когда праздник заканчивается, свекровь отвозит меня домой с водителем. Мы сидим рядом на заднем сиденье автомобиля. Она молчит большую часть дороги, но в какой-то момент берет меня за дрожащие от нервозности пальцы, и тихо произносит:

— Не волнуйся, Амира. В нашей семье тебя никто не обидит.

Я благодарно смотрю на нее и впервые мягко говорю:

— Спасибо, мама.

Слово непривычное на языке, но к свекрови по-другому обращаться нельзя. Уверена, я привыкну со временем.

Она слегка улыбается, и я вижу в ее усталых глазах искреннее тепло.

Когда мы приезжаем, она сопровождает меня в мою спальню. Комната просторная и уютная.

— Это теперь твоя комната. Твои вещи уже здесь, можешь начинать их разбирать, если хочешь, — говорит она и оставляет меня одну.

Я быстро переодеваюсь в свое домашнее платье, нежно-желтого цвета, чуть ниже колен, приталенное, с короткими рукавами. Распускаю волосы, смываю макияж — выглядеть красивой для Джафара у меня нет никакого желания.

Я спокойно разбираю свои вещи, раскладывая их по полкам, и только глубокой ночью, решив, что ждать мужа не стоит, ложусь в кровать. Но, внезапно дверь резко открывается, и в комнату входит Джафар. Его мощная фигура занимает почти весь дверной проем. Я уже и забыла, какой он великан. С мускулистыми плечами и широкой грудью. При виде темных волосков в вырезе его полурасстегнутой рубашки, меня охватывает смущение и трепет. Брюки от костюма слегка помяты, а пиджак и вовсе куда-то исчез. У него растрепанный вид, но глаза цепкие, внимательные, и во всем его теле чувствуется ощутимое напряжение, когда он смотрит на меня.

— Не спишь? Отлично, — низкий голос моего мужа звучит угрожающе, и я невольно замираю, чувствуя опасность. — Нам нужно серьезно поговорить о твоем поведении.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как тревога вновь охватывает меня. Что он имеет в виду? Разве я что-то сделала?

* * *

— Что я такого сделала? — спрашиваю я тихо, с трудом удерживая дрожь в голосе и глядя прямо в его холодные серые глаза.

Джафар медленно подходит ближе, и его мощная фигура кажется еще более устрашающей.

— Из-за тебя мне пришлось устраивать свадьбу, которую я совсем не планировал, — произносит он ледяным тоном. — Если бы я действительно хотел взять тебя в жены по всем традициям и устроить роскошный праздник, которым восхищались бы люди, я бы просто попросил твоей руки у твоей семьи. Но ты не заслуживаешь нормальной свадьбы.

Я изумленно смотрю на него, совершенно не понимая, что происходит.

— Почему ты так говоришь? — резко спрашиваю я, чувствуя, как раздражение и страх одновременно поднимаются в моей груди. — Что я такого сделала, чтобы не заслужить нормальную свадьбу? И какого черта ты вообще меня украл? В чем твои претензии ко мне? Почему ты так странно себя ведешь и не отвечаешь на мои вопросы?

Он насмешливо улыбается, скрестив руки на груди, и его взгляд становится еще более жестким.

— Я хочу, чтобы ты мучилась в неведении, Амира. Наш брак никогда не будет для тебя счастливым. Развод не предусмотрен. Ты будешь жить со мной, и я сделаю твою жизнь серой и несчастной. Ты никогда не обретешь счастья в этом браке. Уже я об этом позабочусь.

— Почему? — тихо, почти шепотом спрашиваю я, не в силах сдержать растерянность и ужас. — За что ты меня так ненавидишь? Я ведь ничего тебе не сделала.

— Вот и думай, гадай, за что тебе все это, — отвечает он холодно и жестоко. — За чьи грехи ты расплачиваешься. Потому что грех есть, и он очень большой, неискупимый.

— Какой грех? — отчаянно спрашиваю я, чувствуя, как от его слов холодеет в груди. — Чей грех?

Он усмехается и поворачивается к двери.

— Возможно, когда-нибудь я тебе и расскажу. Хотя, скорее всего, нет, — резко бросает он и выходит, оставив меня одну в мучительных догадках.

Я долго не могу заснуть, перебирая в голове его жестокие слова и пытаясь понять, что он имел в виду. Только под утро усталость берет верх, и я погружаюсь в тяжелый сон.

Просыпаюсь резко и в панике, заметив на часах, что уже одиннадцать утра. В ужасе вскакиваю с кровати, осознавая, что в свой первый день замужества должна была подняться рано и приготовить завтрак для всей семьи. Что теперь подумает обо мне моя свекровь? Будет ли она плохо обо мне говорить из-за этого?

Тетя Латифа всегда говорила, что первые дни в новой семье — самые важные. Невестка должна рано вставать и до позднего вечера быть на виду у членов семьи, чтобы услужить им и показать свое трудолюбие. Никто не любит ленивых неумех. И хотя я не согласна с ее строгими требованиями, но готовить завтрак утром после свадьбы — традиция нашего народа и я не хотела ее нарушать.

Я быстро одеваюсь, лихорадочно пытаясь привести себя в порядок. Выбегаю, успев только умыться и расчесать волосы, да надеть заранее приготовленное «послесвадебное» платье кремового оттенка с кружевными манжетами и подолом.

Мне очень важно наладить дружеские отношения с мамой Хафсой. Ведь она может стать единственным союзником в этой семье, и я не хочу жить, постоянно упрекаемая свекровью. Если Джафар способен быть таким злобным и бессердечным человеком, не значит же это, что и его мать такая? Вчера она сказала, что меня не обидят в этой семье и я очень хочу в это верить.

Спустившись на кухню, я вижу, что свекровь уже там и моет посуду. На столе накрыт завтрак: ароматные французские тосты, стопка пышных блинов, а также варенье, сметана, масло. Я очень смущаюсь и, робко подходя ближе, говорю:

— Доброе утро, мама. Извини меня, я проспала, и тебе пришлось готовить завтрак самой.

Мама Хафса оборачивается и спокойно смотрит на меня:

— Ничего страшного, Амира. Вчера был тяжелый день, и я тебя понимаю. Но ты должна запомнить, что каждое утро должна провожать своего мужа, приготовив ему завтрак. Нельзя отпускать мужчину на работу голодным. Я надеюсь, ты будешь заботиться о Джафаре, потому что меня рядом не будет.

— Как это не будет? — удивленно спрашиваю я. — Ты куда-то уезжаешь?

— Я не живу постоянно с Джафаром, — отвечает свекровь, вытирая руки полотенцем. — В основном живу со своей сестрой, она тоже одинока. Помнишь Хадижу?

Я не помню, на свадьбе меня знакомили с очень многими родственниками, но, чтобы не обидеть свекровь, просто киваю.

— Но почему же вы не живете здесь, если обе одиноки?

Мама Хафса слегка приподнимает бровь.