Украденная невеста. Месть горца - Злата Романова

— Утром можешь позвонить врачу, — вынужден согласиться, потому что маму я здесь видеть точно не хочу. Она только усугубляет мое чувство вины.

Амира с облегчением выдыхает и когда я снова начинаю пытаться выхаркать свои легкие, протягивает мне очередной стакан с теплой водой.

Это действие причиняет мне лишь еще больше боли, потому что я ненавижу не только ее, но и самого себя за то, что допустил это. Она не должна проявлять ко мне сострадание. Она должна страдать, а не я. Эта ситуация кажется мне жестокой насмешкой судьбы.

— Лучше уходи, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Хорошо, — тихо отвечает она, тяжело вздыхая, и в ее голосе слышится усталость и разочарование. Она выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь.

Оставшись один, я чувствую облегчение, но оно кратковременно. Тишина, что окутывает меня после ее ухода, становится невыносимой.

Всю ночь я снова не сплю, прислушиваясь к собственному дыханию и пытаясь подавить кашель, мешающий спать, и мысли, от которых невозможно спрятаться. Где-то глубоко внутри меня уже появились трещины, через которые медленно проникают нежеланные сомнения. Но я обещаю себе, что не позволю себе уйти с намеченного пути. Все уже сделано, назад пути нет. Я не прекращу, пока не найду свой потерянный покой. Она его украла, и она же заплатит по старым счетам, пока я не найду в себе силы забыть прошлое, мучающее меня днем и ночью.

* * *

Я просыпаюсь с ощущением, будто меня переехал грузовик. Все тело ломит, голова тяжелая, в горле першит, и кажется, температура поднялась за ночь. Еще вчера вечером я едва держалась на ногах, но продолжала хлопотать по дому, радуясь, что Джафару уже лучше. Врач, заглянувший к нам, подтвердил: он идет на поправку, кризис позади. Ирония судьбы — стоит ему поправиться, как болезнь валит меня с ног.

За дверью слышны какие-то звуки — Джафар, наверное, уже встал. Собрав волю в кулак, я медленно спускаю ноги с кровати. Пол холодный и меня тут же пробирает дрожь. Я набрасываю на плечи теплый халат и, шатаясь, направляюсь к двери. Надо хотя бы принести себе попить чего-нибудь теплого и принять лекарства.

Я выхожу в коридор и чуть не сталкиваюсь с Джафаром. Он как раз покидает свою спальню, уже полностью одетый для работы: выглаженная рубашка, темные брюки, пиджак, сидящий, как влитой, на широких плечах и мощной груди. На нем ни следа недавней болезни, он снова выглядит как обычно. Увидев меня, Джафар замирает на мгновение. Его серые глаза пристально меня изучают, и я невольно опускаю взгляд. Я-то, растрепанная и бледная, сейчас, наверное, выгляжу ужасно на его фоне.

— Ты… на работу? — мой голос звучит хрипло и слабо, горло болит так, что говорить тяжело. Я осторожно прислоняюсь к дверному косяку, чтобы не упасть.

— Да, — коротко отвечает он. Я замечаю, как он слегка хмурится, продолжая рассматривать меня.

Наступает пауза. Я кашляю, пытаясь скрыть неловкость.

— Что с тобой? — наконец спрашивает Джафар негромко.

— Кажется, я заболела, — признаюсь я почти шепотом. Ладонь непроизвольно тянется к пылающему лбу.

Джафар несколько секунд молча смотрит на меня. В горле у меня встает тугой ком, я жду хоть слова поддержки, надеюсь, что он сейчас подойдет, коснется рукой моего лба или скажет: «Отдохни, я принесу тебе попить». Но он лишь едва заметно кивает — то ли мне, то ли самому себе — и поворачивается к выходу. Я моргаю, не веря своим глазам. Этот жестокий человек спускается вниз по лестнице, открывает входную дверь, и не оглянувшись, уходит из дома.

Я продолжаю стоять, прижавшись спиной к стене, и смотрю на закрытую дверь. Он ушел. Просто ушел, оставив меня одну, больную…

«Неужели он настолько ненавидит меня?» — эта горькая мысль стучит у меня в голове, и я чувствую, как предательские слезы начинают жечь глаза. Горло сводит от обиды. Еще минуту назад я держалась из последних сил, но теперь силы меня покидают, и я медленно сползаю на пол.

Из груди вырывается всхлип. Я прикрываю лицо ладонями и тихо плачу, уже не сдерживаясь. Боль, обида, разочарование — все накатывает разом. Я столько ночей провела у его постели, выхаживала его, не отходила, пока он метался в жару…

А он даже не остался сегодня, даже не попытался помочь или просто утешить. Неблагодарный… бессердечный…

Слезы не скоро иссякают. Я не знаю, сколько времени провожу на полу, дрожа от холода и пустоты в душе. Наконец, пошатываясь, поднимаюсь и бреду обратно в спальню. Тело знобит, похоже, температура и не думает спадать. Я падаю на постель и кутаюсь в одеяло. Щеки горят, нос заложен, а в висках тупо пульсирует боль. Изможденная и опустошенная, я незаметно для себя проваливаюсь в тревожную полудрему.

Резкий звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я просыпаюсь и смотрю на часы, прошел примерно час, как я уснула. Сердце тревожно сжимается — кто бы это ни был, я дома одна. На миг мелькает нелепая надежда, что это Джафар вернулся…

Я нехотя выбираюсь из-под одеяла. Кто бы ни пришел, придется открыть — вдруг что-то важное.

Приоткрыв дверь, я вижу на пороге незнакомую женщину. Ей на вид около тридцати, светло-русые волосы стянуты в нетугой хвост, на лице приветливая улыбка.

— Привет, ты Амира? — ее голос теплый и бодрый, когда она смотрит на меня, слегка изучая.

Я моргаю, пытаясь сообразить, но все же киваю:

— Да… А ты?..

— Меня зовут Эльмира, я одноклассница Джафара, — быстро говорит женщина. — Он позвонил мне и попросил приглядеть за тобой. Я медсестра.

Смысл ее слов доходит до меня не сразу. Джафар сам позвал ее? Облегчение накатывает, но вместе с ним и новая волна обиды. Значит, не забыл обо мне… только вот почему не остался сам?

— Э-э… проходи, пожалуйста, — приглашаю я гостью, отступая и пропуская ее внутрь. Эльмира быстро разувается и уверенно шагает в прихожую, оглядываясь по сторонам. Я закрываю дверь и медленно плетусь следом.

— Ну, и как дела у нашей больной? — полушутливо интересуется Эльмира и тут же подхватывает меня под локоть, поддерживая. Я поражаюсь ее непосредственности, но сопротивляться нет ни сил, ни особого желания. От нее веет такой искренней заботой, что у меня снова едва не наворачиваются слезы — теперь уже от облегчения. — Давай-ка вернем тебя в постель. Нечего тут на ногах шататься.

Через пару минут мы уже в моей спальне. Эльмира усаживает меня на кровать и заботливо поправляет подушку.