Украденная невеста. Месть горца - Злата Романова

своем светло-сером костюме, идеально сочетающемся с цветом его глаз, и стильной черной рубашке. Сердце мое почему-то начинает стучать сильнее, и я ловлю себя на том, что буквально застыла, глядя на него с открытым ртом. Почувствовав, как краснею, я быстро отворачиваюсь, надеясь, что он этого не заметил.

Джафар проходит мимо меня, словно меня не существует, и направляется к выходу. Но на этот раз я не собираюсь просто стоять и смотреть, как он уходит.

— Подожди! — решительно говорю я, делая шаг и преграждая ему дорогу.

Он останавливается, хмурится и смотрит на меня сверху вниз, как на какое-то насекомое, явно удивленный моим порывом. А я, между прочим, заслужила совсем другой взгляд! Зря, что ли, красилась и укладывала волосы с утра?

— Что такое? — нетерпеливое вздыхает этот ворчун.

— Я приготовила завтрак, — заявляю я уверенно. — Поешь перед выходом.

— Не хочу, — коротко отвечает он, явно собираясь продолжить свой путь. — Я привык завтракать в кофейне.

Я не сдаюсь и вызывающе фыркаю.

— В кофейне такой завтрак тебе точно не подадут. Лучше пройди на кухню, пока все не остыло. Или я пожалуюсь на тебя маме Хафсе. Я приготовила все, что ты любишь.

Он слегка приподнимает бровь и сухо отвечает:

— Угрозами рассказать все маме меня не испугаешь. Я уже давно не маленький мальчик, Амира.

И не дав мне шанса сказать больше ни слова, он просто отталкивает меня плечом и выходит из дома. Меня тут же накрывает волна обиды и разочарования. Я с трудом сдерживаю слезы и медленно возвращаюсь на кухню. Опустившись на стул, смотрю на нетронутый завтрак, чувствуя, как предательские слезы все-таки катятся по щекам. Мне больно, я искренне старалась для него, а он так холоден и груб.

Но через несколько минут я решительно вытираю слезы и твердо говорю себе:

— Нет, грубостью меня не сломить. Я не сдамся так просто, муженек!

* * *

Вечером, когда Джафар возвращается домой и идет на кухню в поисках ужина, я специально следую за ним и встаю в дверях, молча наблюдая за ним. Наконец он замечает меня и раздраженно спрашивает:

— Что тебе нужно?

— Просто хотела провести с тобой время, пока ты ужинаешь, — невозмутимо отвечаю я.

Он смотрит на меня, как на дурочку, и сердито бросает:

— Зачем? Мне не нужна твоя компания.

— Зато мне нужна, — нагло парирую я. — Я скучала.

Его лицо искажается непониманием и злостью:

— Какого черта ты делаешь?

— Ничего особенного, — спокойно говорю я, улыбаясь. — Просто откровенно рассказываю тебе о своих чувствах и потребностях.

— О каких еще чувствах? — он начинает выходить из себя, с грохотом ставя тарелку на стол.

Серые глаза так и сверкают негодованием, кулаки сжимаются, а мышцы на руках ощутимо напрягаются. Ух, какой злой! Мне бы испугаться, но как только решение было принято, я в кураже плюю на все сигналы и чувство самосохранения.

— Ну, я же сказала, — повторяю с легкой улыбкой. — Я давно тебя не видела, ты избегаешь меня, и я соскучилась. Ведь мы так сблизились за время твоей болезни.

— Ты несешь чушь, — резко отвечает он. — Иди отсюда.

— Не уйду, — настойчиво заявляю я, упрямо глядя ему в глаза. — Я твоя жена и имею право быть рядом, когда захочу. Так что садись и ешь. Если не хочешь говорить, ничего страшного. Я могу говорить за двоих. Мне достаточно просто смотреть на тебя.

— Ты сумасшедшая, — раздраженно бормочет Джафар и, резко оттолкнув меня в сторону, выходит из кухни, оставляя меня стоять одну.

— Ты же голодный, не уходи вот так! — кричу ему вслед, но он только громко хлопает дверью.

10

Когда на следующий день я возвращаюсь домой после работы, первое, что я вижу — это Амиру, стоящую прямо в холле, явно ожидающую моего появления. Я резко останавливаюсь на пороге, невольно задержав на ней взгляд. Она одета в короткое зеленое платье с запахом, настолько облегающее ее фигуру, что я мгновенно забываю, зачем пришел и куда вообще направлялся. Ткань подчеркивает ее тонкую талию и соблазнительные изгибы бедер, и я ловлю себя на том, что совершенно не могу отвести от нее глаз.

Она замечает мое замешательство и с озорной улыбкой весело щебечет:

— Добрый вечер! Как прошел твой день?

Я на секунду теряю дар речи, чувствуя, как внутри меня одновременно поднимается раздражение и что-то горячее, совершенно неуместное сейчас.

— Нормально, — отвечаю я сдержанно, заставляя себя наконец отвести взгляд. — Что все это значит, Амира?

Она лишь кокетливо пожимает плечами и делает шаг ближе, явно наслаждаясь произведенным эффектом:

— Ничего особенного, просто хотела встретить мужа после тяжелого дня на работе. Что в этом плохого?

Я хмурюсь, стараясь сохранять хладнокровие, хотя это становится все труднее.

— Не нужно играть со мной в эти игры, — предупреждаю я ее.

— Какие игры? — невинно переспрашивает она, но в ее голосе звучит явное озорство.

— Зачем ты вырядилась в эту тряпку? — резко бросаю я, стараясь скрыть за грубостью свое замешательство.

Со вчерашнего дня она ведет какую-то игру, цель которой я не понимаю, и мне это не нравится. Я не собираюсь потакать ей в этом, что бы она не задумала.

Амира тут же надувает губы и ее глаза обиженно сверкают:

— Тряпку? Ты называешь тряпкой платье, которое я выбирала специально для тебя? Ты же мой муж, и я должна выглядеть красиво для тебя. Разве тебе не нравится?

Она кружится, демонстрируя мне себя со всех сторон, и при виде молочно-белых бедер, мелькающих в разрезе этого недоплатья, я скрежещу зубами.

Ее дерзость поражает меня, усиливая раздражение.

— Чего ты добиваешься, Амира? — раздраженно спрашиваю я.

— Ничего, — спокойно отвечает она, не сводя с меня глаз. — Я просто пытаюсь наладить наши отношения. Я хочу тебе понравиться.

Эти слова выводят меня из себя, и я говорю холодно и четко:

— Ты никогда мне не понравишься, Амира. Уясни это раз и навсегда. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Ты для меня не женщина, поняла? Ты вредитель, которого я буду держать под своим контролем.

В ее глазах мелькают слезы, но она тут же скрывает их, продолжая дерзко улыбаться:

— Никогда не говори никогда, Джафар. Мне кажется, я уже тебе нравлюсь, просто ты не хочешь себе в этом признаться. Но ничего, если ты упрямый, то и я тоже.

Я не выдерживаю, качаю головой и снова называю ее сумасшедшей, после чего, резко развернувшись, ухожу прочь, пытаясь поскорее избавиться от ее присутствия и мыслей, которые она так упорно пытается поселить в моей голове.

Поднявшись в