Украденная невеста. Месть горца - Злата Романова

— Это платье слишком откровенно и неуместно, — настаивает он, кривя рот. — Ты должна вести себя соответственно своему положению.

Я чувствую, как внутри закипает гнев.

— Мое положение — это твоя жена, Джафар. Мы живем здесь вдвоем, меня никто не видит, кроме тебя, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы выглядеть привлекательно для своего мужа. Почему ты постоянно отвергаешь все мои усилия?

— Потому что твои усилия бессмысленны, — жестко отрезает он. — Или ты забыла, как был заключен наш брак? Прекрати играть в эти игры, Амира.

— Это не игра, — решительно заявляю я, шагнув к нему ближе. — Я просто хочу, чтобы ты наконец заметил меня и признал, что я тебе не безразлична.

— Ты слишком многого хочешь, — бросает он, не отводя взгляда. — Ты мне не безразлична, я тебя презираю. Не притворяйся, что не испытываешь то же презрение по отношению ко мне, все равно не поверю. Не знаю, чего ты хочешь добиться, но я не собираюсь тебе подыгрывать. Я ухожу. И советую тебе подумать над своим поведением, пока не пришлось жалеть о последствиях.

Он резко отворачивается и уходит, оставляя меня стоять в холле в полном смятении, даже не дав ответить, с сердцем, наполненным горечью и болью от его жестоких слов. Не думаю, что мое сердце выдержит эту жестокость, если он будет унижать меня вот так при каждом разговоре. Я что-то делаю неправильно, и мне нужен совет от кого-то более опытного, поэтому, поборов смущение, я решаю поделиться своей проблемой с Миной, не раскрывая ей всей правды, но объясняя достаточно, чтобы она поняла суть и помогла мне.

— Так ты хочешь, чтобы он раскрылся? — спрашивает она, когда я звоню ей и спрашиваю, как заставить своего мужа влюбиться, ведь когда она выходила за Асада, он тоже ее не любил, а теперь мой брат души в ней не чает и это видно невооруженным глазом.

— Да, он очень замкнутый и неразговорчивый.

— Это мне знакомо, твой брат такой же, — вздыхает она. — Не знаю даже, с чего начать. Он вообще не хочет разговаривать или просто увиливает от прямых ответов?

— Он отвечает односложно и ничего не объясняет. Но проблема не только в этом, Мина. Мне кажется, я его вообще не привлекаю. Словно я просто какой-то предмет мебели в его доме.

— А-а-а… — мнется она. — А в интимной жизни у вас все в порядке?

— Да, — пищу ю, готовая провалиться сквозь землю от неловкости и стыда.

Не признаваться же ей, что никакой интимной жизни нет? Черт, зря я затеяла этот разговор!

— Хорошо, — явно тоже чувствуя неловкость, говорит Мина. — Тогда он скорее всего просто замкнутый и не привык пускать кого-то в свое пространство. Начни сводить его с ума, выводи на эмоции. Соблазняй, зли, добивайся реакции. Если не поможет, просто расскажи откровенно о своих желаниях и чувствах, раскройся первая, позволь ему увидеть свою уязвимость. Если и это его не проймет, если ему наплевать на твои чувства и желания, я не знаю, что делать, Амира. Действительно ли ты хочешь прожить свою жизнь с человеком, с которым у вас нет ничего общего, кроме постели? Его забота о тебе должна проявляться не только материально, он должен стремиться сделать тебя счастливой, потому что сам этого хочет и ты ему важна. Прости, но я не слишком хороший советчик, я только могу тебе высказать свое мнение, а соглашаться или нет — твое решение.

— Ты права, Мина, спасибо, — говорю я, понимая, что зря втянула ее в свои проблемы с мужем. — Джафару не плевать на меня, просто он не умеет проявлять свои чувства. Думаю, мне просто нужно откровенно поговорить с ним, чтобы мы поняли друг друга.

— Надеюсь, так и есть, Амира. В любом случае, ты ведь знаешь, что Асад примет тебя с распростертыми объятиями, если ты разведешься? Мы всегда будем на твоей стороне.

— Я знаю, — едва сдерживаю слезы. — Но я не хочу разводиться. Я не жалею, что вышла за Джафара.

Однако, это не совсем правда. Я могу лгать Мине, но себе самой лгать не получается. Возможно, мои наполеоновские планы завоевать любовь Джафара и сделать наш брак счастливым — это просто наивная и глупая мечта, обреченная на провал. Ведь, по сути, я и правда его не знаю, и, если мне сейчас кажется, что он не может быть таким плохим, я могу и ошибаться.

11

Я уже привык просыпаться с напряжением и раздражением, которые стали спутниками моей жизни в последнее время. Однако сейчас к этому чувству примешивается нечто иное — нежеланная, настойчивая мысль о Амире. Как бы я ни старался вытеснить ее образ из головы, он постоянно возвращается, раздражая и зля меня еще больше.

С тех пор, как я заболел и она ухаживала за мной, что-то изменилось. Я не могу это отрицать. Да, она раздражает своими выходками, но именно эти выходки и пробуждают во мне эмоции, которые я старался подавить. Я ненавижу признавать, что ее дерзость, ее настойчивость и даже ее бесстыдная попытка привлечь мое внимание начинают оказывать на меня определенное влияние. Амира красива, даже слишком, чтобы я мог просто игнорировать ее.

Меня злит осознание того, что даже мои кошмары перестали тревожить меня с момента болезни. Как будто ее забота смогла каким-то необъяснимым образом повлиять на мое подсознание. Я презираю себя за такие мысли, но не могу от них избавиться. Я начал смотреть на нее по-другому.

Сегодня приехала Аниса, младшая сестра Амиры. Я решаю быть образцовым зятем, чтобы ни в коем случае не дать понять девушке, что у нас с ее сестрой не все гладко, иначе об этом узнает вся ее семейка и они вполне могут решить забрать ее из моего дома. Развода я допустить не могу, свободы от меня Амире не видать.

Когда Аниса входит в дом, я встречаю ее с приветливой улыбкой, веду себя подчеркнуто вежливо и гостеприимно, понимая, что ее присутствие не жалит меня так, как жалила Амира с первой нашей встречи, хотя она тоже дочь подлого убийцы. Возможно дело в том, что Аниса совсем не похожа на своего отца. Она темноволосая и темноглазая, выше Амиры и кажется застенчивой, хотя явно рада видеть сестру.

Весь день я стараюсь держать себя в руках, поддерживать непринужденные разговоры и даже улыбаться. Это дается мне легче, чем я