Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

пробежали мурашки. Если он назовет меня так еще пару раз, то я возненавижу три буквы своего имени быстрее, чем Рома перестанет называть меня пинтой. — Ты должна перемещаться только в обуви.

— Это написано в вашем уставе?

— Что? — На короткое мгновение черты его лица разгладились. Никита удивленно смотрел на меня, не понимая, о чем речь.

— Слышала, что у вас есть свод правил, как у любого спецотряда. А это, — я указала на записку с холодильника, — так, посмеяться.

Глаза хакера сузились. Никита сделал шаг вперед и теперь нависал надо мною, из-за чего я чувствовала себя беззащитной. От него веяло прохладой, дождем и металлом. Вот почему в первый раз я подумала о сварщиках.

–

Это

, как ты говоришь, помогает не сойти с ума, проводя дни в замкнутом пространстве, и создает хотя бы подобие семьи.

— А где твоя настоящая семья?

Несмотря на то, что этот наемник нагонял на меня страху больше остальных, любопытство оказалось сильнее страха. Я хотела убедиться, что напуганный мальчик из видения — тот самый хакер, который сейчас сверлил меня недовольным взглядом. И что важнее, я должна была выяснить, почему увидела именно его прошлое, и как оно связано с моим.

— Иди спать. — Он наконец отошел в сторону, позволяя мне пройти, но на этот раз я не двинулась с места.

— Никита, мы тут сидим почти неделю. От простого человеческого общения хуже никому будет.

— Не считаю бессмысленные разговоры с тобой общением, — выдал он, сопроводив слова оценивающим взглядом. — И в следующий раз спускайся в обуви.

Наверное, он хотел меня задеть, но не вышло. Не знаю почему, но его укол я восприняла как вызов. Мне захотелось во что бы то ни стало сломить стену между нами и докопаться до правды. Не придумав ничего лучше, я проскользнула мимо него и схватила ту же ручку, которой переписывала послание с ноутбука.

— Что ты делаешь? — Никита недовольно наблюдал за моими движениями.

Открыв зубами ручку, я выплюнула колпачок под ноги парню и добавила еще один пункт в его любимый список.

12. Не вести с Никитой бессмысленные разговоры.

Пока я писала, парень выглядывал из-за моего плеча, а его дыхание щекотало мою шею.

— Очень остроумно, — возмутился хакер и попытался вырвать листок, но я отпихнула его локтем, помешав это сделать. Уж что-что, а за эту неделю я поняла, как Никита лелеял свои правила, а потому он не мог оставить новый пункт. Зачеркнуть его — значит сдаться.

Развернувшись на носках, я сцепила руки за спиной и выразительно посмотрела на парня снизу вверх. Раз уж согласно собственному правилу говорить мне не полагалось, остались только визуальные атаки. К несчастью, хакер не первый раз боролся с программой, которая хотела разрушить его систему.

— Если так ты не будешь задавать лишних вопросов, то я оставлю это правило, — пробубнил он, выдержав мой взгляд.

Да что такое! Неужели к этому роботу не подобрать код? Злостно вручив ему ручку, я гордо прошла мимо. Босиком.

Пока я шагала к лестнице, услышал, как заскрипел стул под весом Никиты. Как клавиши застучали быстрее, чем автоматическая очередь пуль разрывала тишину в том заброшенном аэропорту. Но потом все смолкло. За спиной раздавалось лишь жужжание техники. И в эту секунду я вспомнила, зачем вообще спускалась на первый этаж. Злосчастная единица на иконке почтового ящика. Я не успела вернуть сообщение в статус «не прочитано».

Ладони мгновенно вспотели, а по спине пробежал холодок, от которого меня передернуло. Я ускорила шаг, мысленно уговаривая себя не перескакивать через две ступени.

— Стой. — Ледяной голос заморозил меня. Я оцепенела на середине лестницы, не смея оглянуться. — Может, хотя бы двенадцатое правило чему-то тебя научит.

Звук клавиатуры дал понять, что я свободна. Не задерживаясь больше ни секунды, я взлетела по лестнице и спряталась в своей комнате. Записка словно обжигала кожу. Я тут же вытащила ее из-под резинки и запихнула под матрас, а сама накрылась одеялом, будто оно могло уберечь от ядовитых слов и колкого взгляда. Но не успела и подумать о словах Никиты, как меня атаковала острая боль. Я свернулась калачиком, схватилась за голову и раскачивалась из стороны в сторону, убаюкивая себя вместе с мигренью. Ушло несколько часов, прежде чем пульсация стихла, а я смогла уснуть.

На следующий день все повторилось. И через день тоже. Боль не смолкала. Она преследовала меня повсюду: в каморке на втором этаже, в ванной, за обедом и даже в общей комнате. Вместе с болью перед глазами то и дело вспыхивали красные пятна и расплывчатые силуэты. Если после первого видения головная боль почти не беспокоила, то после второго я уже не знала, куда себя деть. Ангар в одночасье стал невыносимо тесным и темным. Мне не хватало воздуха. Казалось, что я начинала сходить с ума.

Очередная вспышка света пронеслась так быстро, что мне показалось, будто я ослепла. Но потом зрение вернулось, вот только вся энергия перешла в голову. Виски пульсировали, а затылок гудел.

— Опять голова? — мягко спросил Сережа, оставив на столике стакан с водой и таблетку.

Я промычала в знак согласия, не в силах даже отвечать, выпила лекарство и снова схватилась за голову. Как я ни пыталась вызвать видения — ничего не получалось. Я коснулась всех вещей наемников, какие только нашла, но ничего похожего больше не происходило. Зато боли усилились.

— Это точно появилось после похищения? — в очередной раз спросил Сережа, чем вызвал у меня недовольный вздох.

Мы сидели в гостиной на боковом диване лицом к барной стойке. Как обычно.

Позади нас Рома оттачивал навыки ближнего боя. Как обычно.

На кухне Марина готовила обед на нашу большую компанию. Как обычно.

А Никита… мне казалось, его задница уже приклеилась к стулу, а пальцы — к клавиатуре. Как обычно.

— Учитывая то, что я не помню бо́льшую часть своей жизни — не знаю, — устало ответила я и скривилась. От таблеток язык начал неметь.

— Это новое лекарство. Надеялся, что оно поможет. — Парень провел руками по волосам, смахивая в сторону отросшую челку.

— Мне бы помог свежий воздух.

— Эля… — Он ласково протянул мое имя, но вместо заботы я слышала, как скрипят прутья моей золотой клетки.

— Я пленница?

— Разумеется, нет, — прыснул Сережа и скривился, будто мои слова его задели. — Мы оберегаем тебя. В штабе безопасно.

— Так я не прошу меня никуда увозить. Просто высунуть нос на улицу, и все. Я даже за ворота не выйду, постою на границе.

— Нет, это опасно, — настаивал главарь наемников,