Любовь вслепую или Помощница для Дракона - Маргарита Абрамова

— Должен тебя предупредить, мальчик, — его низкий голос прозвучал прямо над моим ухом. Обжигающе близко.

Я дернулась, не в силах сдержать реакцию. От мужчины пахло дымом, старыми книгами и чем-то горьким, лекарственным.

— Последний парень, что служил здесь, сбежал через неделю. Сошел с ума от страха.

— Я не из пугливых, сэр.

Пальцы генерала неожиданно сомкнулись на моем запястье. Хватка была стальной, изучающей.

— Хрупкие кости... для парня. И дрожишь ты, как мышь в когтях у совы. Почему я должен тебя нанять?

Его пальцы все еще сжимали мое запястье, чувствуя бешеный пульс, выдающий мое волнение с головой.

— Я силен не в мускулах, сэр, — сказала, собрав остатки воли, — а в верности. И у меня нет другого места, куда бы я мог пойти.

— Хм… — больше похоже на выдох.

— Мне нужна работа, — продолжила, — я собираю средства на обучение младшей сестры. Отца не стало полгода назад, и я должен о ней позаботиться.

Больше подробностей — и тогда одна большая ложь потонет в правде.

Генерал словно не слышал последние слова, а продолжал к чему-то принюхиваться. Я прикусила губу, надеясь, что девичий аромат давно выветрился. Тот мужчина в подворотне пролил на меня хмельную настойку, и сейчас от меня пахло ей, скрывая мой запах.

— Сколько ей? — все же расслышал, наконец, освобождая из захвата.

— Семь.

Артефакт изменения голоса работал исправно, благодаря которому мой голос звучал ниже и хрипло. Генерал Армор точно разоблачил бы меня. И если он сейчас откажет, то мне и впрямь больше некуда пойти.

Люди Олдмана найдут меня везде. У него столько связей и должников. Сюда же, уверена, никто не сунется.

— Верность… — повторил он, и в его голосе прозвучала язвительная усмешка, смешанная со злобой.

Какая я идиотка! Заявила о верности опальному генералу, который был предан императору, одержал для него не одну победу и от которого избавились в одночасье, стоило потерпеть неудачу и получить ранение.

Драконы не прощают предательства и обмана.

— Верность — непозволительная роскошь в наше время. Уходи. Ты мне не подходишь!

— Но… — только он уже не слушал, разворачивался, собираясь уходить.

Я обескураженно хлопала ресницами, смотря на его крепкую спину под просторной домашней рубахой, забыв, как дышать. Неужели это все?!

Костыли, на которые он опирался, стучали так громко по половицам деревянного пола.

Бам. Бам. Бам.

Или это у меня в висках стучала кровь…

Бросила взгляд на окно: темно, свинцовые тучи затянули небо, дождь точно усилится.

— На эту должность не так много желающих, — побежала за ним. Как ему удается так быстро перемещаться, будучи слепым и на костылях?!

Я не для этого добиралась сюда, чтобы так просто сдаться! Его драконья упертость против моего отчаянного упрямства. Я ведь прекрасно знала, какой он… Но теперь мужчина не задел мою девичью гордость, остальное как-нибудь переживу.

— Проваливай, малец! — послышались рычащие нотки, любой бы и правда улепетывал от страха. В его голосе была та самая сталь, которая заставляла трепетать целые армии.

Он, отрывая один из костылей, опираясь на второй, указал мне на выход. А потом вдруг резко начал заваливаться, хватаясь за левый бок. Я поспешила ему помочь, подставляя плечо.

— Вы тяжелый, — выдохнула, едва удерживаясь на ногах под его весом.

— Это ты слабый.

Помогла ему добраться до кресла у камина. Вся взмокла от напряжения и от такой близости.

— Как видите, я могу быть весьма полезным, — попыталась скрыть свое смущение за маской деловой уверенности.

— Я уже сказал — мне никто не нужен.

— А как же ваше объявление в «Вестнике»? Зачем тогда его размещали, если никого не хотите нанимать?

— Не я его давал.

— Хоть вы и отрицаете, но вам явно нужен помощник, и я остаюсь. Компания вам точно не помешает, а то совсем одичаете, — я все еще храбрилась.

— Не люблю наглых щенков, — даже сквозь повязку на глазах видела, как брови, приподнявшись, нахмурились, выражая крайнюю степень недовольства. — И компании у меня здесь предостаточно.

— Что-то я не вижу здесь никого, кроме пауков в пыльных углах, — парировала, разглядывая царящий вокруг беспорядок. — Одному с таким хаосом явно не справиться.

— Призраки приходят ночью, — проговорил мрачно, что мурашки разбежались по коже от хриплого таинственного тона, — если не боишься, так и быть, оставайся.

Он сейчас серьезно?! Сейчас же как раз ночь. Он правда имел в виду настоящих призраков или выражался фигурально, подразумевая призраков прошлого?

Мысленно ликовала, но это радость от получения работы смешивалась со страхом. Во что я ввязалась? Но разве у меня есть иной выход?!

ГЛАВА 8

Амелия

Армор теряет ко мне всякий интерес. Он с тяжелым вздохом, больше похожим на стон, плюхается обратно в свое кресло, его рука снова нащупывает стакан. Он возвращается к своему «увлекательному» времяпрепровождению. А я остаюсь стоять посреди огромной мрачной гостиной, полностью потерянная, не зная, что мне делать дальше.

— Звали, генерал? — меня спасает появление старого слуги. Судя по всему, того самого Зигмунда.

Я оборачиваюсь и вижу мужчину, который выглядит настолько древним, что, кажется, помнит еще основание этого замка. Он сутулится так сильно, что его спина образует почти дугу, хотя по широким, когда-то мощным плечам видно, что в молодости он был высоким и крепким. Старость безжалостно взяла свое. Он худой, кожа в глубоких морщинах, а в тусклом свете комнаты не могу разобрать цвет его глаз, скрытых нависающими седыми бровями. На нем старый китель, похоже, прошлых лет, ведь нынче в армии носят другие. А такая форма была еще при прошлом правителе.

— Зигмунд, — оживает генерал, — почему дверь была не закрыта?

— Не могу знать, — старик отвечает с видом стоического равнодушия, выработанным за долгие годы службы.

— А кто, по-твоему, должен за этим следить? — в голосе Армора слышится раздражение.

— Я уже говорил, что не справляюсь один, — Зигмунд качает головой, и его голос звучит устало, но без подобострастия. — Пора бы найти мне замену, сэр…

— Вот как раз один доброволец нашелся.

Старик смотрит на меня, будто только что заметил.

— Здравствуйте. Я А… Амаль, — мешкаю несколько секунд с именем.

Старик прищуривается, вглядывается в меня, пристально разглядывая мое лицо, отчего вновь становится не по себе.

Он по-старчески крякает, я дергаюсь, думаю, что он сейчас засмеется и выдаст меня, но он просто начинает кашлять.

Это все? Он не понял, что я девушка? Генерал слеп, но не его же слуги! Хотя, похоже, что у Зигмунда тоже не совсем хорошее зрение, судя по мутному взгляду.