Любовь вслепую или Помощница для Дракона - Маргарита Абрамова

— Здесь много прислуги? — интересуюсь у мужчины, вышагивая за его спиной, разглядывая аскетичную обстановку.

— Я и повар Гарт, — отзывается старик, не оборачиваясь. — Больше никого постоянного.

— А горничные? — в недоумении провожу пальцами по пыльной стене.

— Приходят раз в неделю из города. Убираются кое-как, торопятся. Но что-то в последнее время не жалуют нас своим вниманием.

— Почему?

— Генерала все раздражает. Особенно запахи.

То-то он принюхивался. Надо быть с этим осторожной.

— Чего ночью-то явился?

— Из другого города приехал, — выдаю я свою легенду, чувствуя, как сердце замирает. — Дилижанс сломался.

— Какого? — требует подробностей Зигмунд.

— Брунска, — называю соседний.

Немногочисленность прислуги меня устраивает, хоть и делает быт тяжелее. В целом непонятны мои обязанности. Об этом уточню завтра, набравшись смелости и отдохнув немного.

Я все еще дрожу, хоть и стараюсь выглядеть уверенной. До сих пор не верится, что у меня получилось и Армор принял меня на работу. Вдруг он завтра протрезвеет и передумает? Характер у него все тот же, если не хуже. Может, стоит попросить заключить договор? Но он сказал, что не любит наглых…

Наконец Зигмунд приводит меня в комнату на втором этаже и останавливается у одной из дверей.

— Хозяйская спальня в соседней, — указывает он костлявым пальцем на массивную темную дверь. — А это твоя. Самая близкая к нему, чтобы слышать, если позовет ночью. Или если… ему станет плохо.

— Понял, — киваю, сглатывая комок в горле, не решаясь спросить, как часто генералу бывает плохо.

Он открывает дверь, и я захожу внутрь. Комната сохранила убранство прошлых лет и выдержана в сиреневых и лавандовых тонах, с кружевными салфетками на туалетном столике и вышитыми подушками на кровати. Она была явно женская. Смежные спальни для супругов. Но теперь она предназначена для помощника. Да, это логично, учитывая обстоятельства, но как-то волнительно для девушки.

Бросаю взгляд на дверь, отделяющую мою новую комнату от спальни генерала. Не думала, что мы будем ночевать так близко.

Но пора привыкать, что я теперь на время парень, и меня не должно подобное волновать и смущать.

Снимаю пиджак и не решаюсь развязать бинты, стискивающие грудь, даже находясь в ванной. Запираю дверь на засов и понимаю, что глупо себя веду. Тут некому ко мне вламываться. Чужой дом не дает расслабиться, я не набираю себе ванну, а решаю просто наспех обмыться, перед тем как отправиться в кровать.

— Вот так неожиданность! — раздается сбоку. И я, подпрыгнув на месте, поскользнувшись, теряю равновесие, чуть ли не разбивая голову о стену, так как первым делом спохватываюсь прикрыть грудь и то, что внизу…

А потом я визжу, как самая настоящая девчонка! Настолько пронзительно, что ни один артефакт изменения голоса не в силах это скрыть или исказить! И все потому, что прямо передо мной, прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди, стоит мужчина. Ну как мужчина… Призрак! Полупрозрачный брюнет с темными глазами, сквозь фигуру которого просматривается комната.

— Вот так гости у нас сегодня! Не разглядел, признаться, когда дверь отворял, такую красоту…

— Кто вы? — спрашиваю, стуча зубами. Я судорожно хватаю полотенце, заматываясь в него. Мужчина пусть и не из плоти, но взгляды бросает весьма живые.

— Вестер Гайст. А вот кто ты? — парирует он. Его взгляд, совершенно неприличный, скользит по моим оголенным плечам и ногам, торчащим из-под полотенца.

— Не бойся, крошка, — он делает шаг вперед, и я инстинктивно жмусь к стене, — солдат девчонку не обидит! Честное слово! — он усмехается, но мне не до его шуток.

Я только сейчас замечаю, что на мужчине тоже военный китель, вполне себе современный, не как у Зигмунда.

И тут до меня доходит вся глубина катастрофы. Мой план провалился с треском. Я и подумать не могла, что, обманув Армора и получив долгожданное место, мою тайну тут же раскроют, не пройдет и часа.

Отчаяние подкатывает к горлу.

Я спешу натянуть брюки и застегнуть рубашку. Трясусь от страха и холода, но все же пытаюсь собраться и взять себя в руки.

— Что вы хотите за хранение моего секрета? — говорю сбивчиво, наивно полагая, что это возможно.

— Хм… Чего я хочу? — он смотрит на меня, пожимая плечами, задумывается. — Это будет увлекательно. Мы здесь совсем заскучали.

— И много вас? — уточняю, с ужасом глядя на него. Если с этим призраком еще можно как-то договориться, то где гарантия, что остальные обитатели замка не побегут тут же с доносом к генералу? От безысходности у меня наворачиваются слезы. Хочется тут разреветься.

— Я и карга, — морщится, как от боли, — но она не такая доброжелательная и общительная, как я. Так что твои тайны в полной безопасности… пока ты меня радуешь.

— А как ше я?.. — из угла отлипает тень в форме темного сгустка с пастью, усеянной острыми зубами.

— Какая шмелая, — шипит нечисть, приближаясь ко мне вплотную, мои ноги подкашиваются. Не знаю, как еще стою.

— Вкушшно пахнет…

— Не пугай девицу, Гложун, а то сбежит еще, — Вестер вздохнул с преувеличенной досадой.

— Пушть бежит! Ей здесь не место. Ее место в моей утробе! — шипение стало громче, заполняя комнату.

— Не тебе решать. Прочь иди! — резко скомандовал Вестер, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Не твоя добыча!

Тварь, названная Гложуном, испустила недовольный рык, но отступила, медленно растворяясь в тенях, откуда пришла. Но я все еще отчетливо слышала ее шипение, исходящее отовсюду сразу.

Я еще не отошла от шока, что передо мной призрак. Так еще и нечисть!

Это темная магия, Вестер явно неупокоен. И, как бы безобидно он ни выглядел, он опасен. Что-то должно было произойти, раз его душа застряла между мирами, лишилась вечного покоя.

Все знают старые легенды: огонь драконов — чистейшая стихия, и он способен упокоить мертвых, даровать им покой, даже если у них остались незавершенные дела. Но тогда почему он еще здесь?! Почему Армор не сделал этого? Что удерживает его в этих стенах? И что самое ужасное… что здесь забыла нечисть в лице Гложуна?!

Армор не шутил про призраков, а я, наивная, вбежала сюда, как мышка в пасть к кошке, не приняв его слова всерьез!

Вот почему нет желающих на место его помощника!

Может, еще не поздно вернуться в свой дом?! Но едва эта мысль обретает форму, как в моем сознании, словно ответный удар, возникает другое видение. Довольное лицо Олдмана. Его похотливый взгляд, его старческие цепкие пальцы… И на его фоне пасть Гложуна с игольчатыми зубами кажется меньшим из двух