Все началось с измены - Рина Рофи

— К саунам, например, — усмехнулась я.

— Вот видишь! Начинаем с саун, а закончим… спасением мира от грамматических ошибок его сына!

Мы тихо засмеялись. На экране братья Винчестеры разбирались со своей первой нечистью. А в уютной комнате пахло чаем, свечой и домашним уютом. Все вчерашние звонки, сегодняшние разговоры с роднёй, завтрашний страх перед понедельником — всё это отступило, растворилось в знакомой истории о двух братьях на бесконечной дороге.

Я чувствовала, как дыхание Ани выравнивается, становится глубже. Через какое-то время и мои веки начали слипаться. Последнее, что я помнила перед сном — это тёплое плечо подругой, голос Дина Винчестера из телевизора и тихое мурлыканье Моти где-то в ногах.

Глава 5

Подготовка

Утро началось в восемь. Привычка рано вставать, выработанная годами подготовки к парам, а потом — к утренним репетиторствам, сработала как будильник. Но сегодня… сегодня не было ни пар, ни утренних учеников. Только одно-единственное, пугающее репетиторство в шесть часов вечера. От этой мысли в животе зашевелились тревожные бабочки.

Анька, видимо, встала ещё раньше и уже вовсю вела боевые действия у своего гардероба. Дверцы шкафа были распахнуты настежь, а на кровати росла гора потенциальных «образов».

— Так, смотри! — торжествующе воскликнула она, держа на вешалке комплект. — Юбка-карандаш, черная, идеальный крой. И шелковая блузка, бледно-розового цвета, как первый луч на рассвете! Красиво, элегантно, строго… шелк такой… ну, знаешь, хочется потрогать.

— Боже, Ань, — вздохнула я, потирая сонное лицо. — У тебя только об одном мысли. Я иду работать, а не на охоту.

— Ох, нет, моя дорогая! — Аня важно подняла палец. — У меня теперь главная миссия в жизни есть: тебя устроить хорошенечко! А для этого нужна правильная презентация. Там же Рублёвка! Помимо этого Маркуса, там явно водятся другие… ну, перспективные холостяки! Нужно, чтобы они, случайно увидев тебя, сразу думали: «О! А кто эта таинственная и стильная преподавательница в особняке Маркуса Давидовича?»

Я не могла сдержать улыбку. Её безудержный оптимизм и предприимчивость были заразительны и чуточку безумны.

— Ань, я еду отрабатывать долг в четыре миллиона, а не на светский раут. Мне нужно произвести впечатление на восьмилетнего мальчика и его… ледяного отца, а не на тамошних холостяков.

— Восьмилетний мальчик оценит, если ты будешь похожа на крутую тётю из его любимого аниме, — парировала Аня. — А ледяной отец… Ну, мы уже знаем, что он оценивает. В сауне. Поэтому шелк — это must have. Он подчеркнёт достоинства, — она многозначительно провела рукой по воздуху, очерчивая контуры моей фигуры, — но не будет вызывающим. Это тонкая игра.

Я подошла к груде одежды и потрогала шелковую блузку. Материал был невероятно нежным и приятным на ощупь.

— Ладно, — сдалась я. — Юбка и блузка. Но только если туфли будут на среднем каблуке. Мне ещё нужно будет удержаться на ногах, а не повторять вчерашний трюк с падением.

— Договорились! — Аня сияла от победы. — А теперь иди готовь кофе, госпожа будущего олигарха, а я подберу тебе украшения. Серьги-гвоздики, цепочка тонкая… Ничего лишнего. Как у Мерлин Монро в деловые дни.

Я покачала головой, но отправилась на кухню, чувствуя, как тревога понемногу отступает перед азартом этой «игры в перевоплощение». Аня превращала поход на каторгу в авантюрную вылазку на вражескую территорию. И, возможно, это было именно то, что мне было нужно.

— Да, и они так странно выражаются, — продолжила я, наливая в турку воду. — «Младший господин», «субординация»… Это же какой-то этикет из девятнадцатого века. Как будто они из какого-то высшего сословия, которое до сих пор живёт по своим законам.

— О-о, ну у богатых свои причуды, — философски заметила Аня, примеряя к блузке то одни, то другие серьги. — Может, они вообще иностранцы. Швейцарские банкиры с русскими корнями. Или грузинские князья. Там, говорят, до сих пор титулы в ходу.

— Да вроде не похожи, — пожала я плечами, включая плиту. — Хотя… глаза такие зелёные… очень яркие. Красивые. Что у сына, что у отца. Прямо фамильная черта.

Я замолчала, на мгновение представив себе эти глаза: пронзительные, изучающие, способные быть ледяными, как у отца, и одновременно дерзкими и живыми, как у сына.

— Зелёные глаза, чёрные волосы, аристократические черты… — Аня прищурилась, явно достраивая образ в голове. — Звучит как портрет какого-нибудь графа из старой книги. Может, они и правда «голубая кровь», только современная. С «Порше» вместо кареты и с охраной вместо лакеев. Им тогда простительны все эти «господа».

Кофе начал подниматься, наполняя кухню густым, бодрящим ароматом.

— Может, и так, — согласилась я, разливая напиток по чашкам. — Но от этого не легче. Легче было бы, если бы он был просто грубым новым русским. А так… он непонятный. И от этого ещё более опасный.

— Зато интересный! — Аня поставила передо мной чашку и ткнула пальцем в моё направление. — И помни: сегодня ты идёшь не как проситель. Ты идёшь как специалист, которого он сам нанял. Ты будешь учить его сына великому и могучему. Ты — эксперт на его территории. И выглядеть должна соответственно.

Я взяла чашку, согревая ладони о горячий фарфор. Она была права. Сегодня мне предстояло играть роль. Роль уверенной в себе, компетентной женщины, которая случайно попала в этот странный мир, но не растерялась. А зелёные глаза Маркуса Давидовича будут моим самым строгим экзаменатором.

Я тщательно ознакомилась со ссылкой, которую утром скинул на мой номер Георгий. Это была не просто школьная программа по русскому. Это был университетский курс для подростков из элитной школы: углублённая стилистика, анализ текстов уровня первых курсов филфака, работа с источниками… «Ничего себе», — прошептала я. В программе были аккуратно отмечены параграфы, с которых нужно начинать. Я провела за ноутбуком пару часов, подготовила для себя поурочный план, аккуратно записала его в новый, ещё пахнущий типографской краской ежедневник. Эти заметки стали моим щитом и мечом.

Взглянула на часы: 16:00. Пора выезжать. Если застряну в пробках, опоздание в первый день будет непростительным. Да и ехать нужно в состоянии, максимально приближенном к боевому, а не измотанной дорожной рулеткой.

Я надела свою «броню». Шелковая блузка цвета утренней зари мягко облегала фигуру, её прикосновение было прохладным и обнадёживающим. Чёрная юбка-карандаш сидела безупречно, с элегантным небольшим разрезом сзади, позволяющим делать шаг. Туфли на устойчивой, но всё же внушительной шпильке — чтобы добавить сантиметров и уверенности.

Подошла к зеркалу в прихожей. Мои густые, непослушные кудрявые волосы были собраны в высокий, строгий хвост. Но строгость была обманчива — из хвоста выбивались лёгкие пушистые завитки, смягчая образ. Лёгкий макияж: