Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

Тело отзывалось на каждое его движение, пока я только хватала ртом воздух, чувствуя, как тугой комок напряжения внизу живота жаждет высвобождения. Ощущала, как губы Уильяма скользят по шее, к ключицам и к груди. Как его зубы впиваются в торчащий сосок. Как член профессора пульсирует, касаясь внутренней стороны бедра.

Я подалась бедрами вперед, и Уилл надавил сильнее, ускоряя движения рукой.

– Давай, Лайла, – прошептал он, продолжая покусывать кожу. – Кончи для меня, милая.

Ответом ему послужил один лишь стон, вырвавшийся из глубин сердца. Желание, нужда и страх слились воедино, подталкивая к краю. На мгновение я позволила себе стать уязвимой. Забыть о том, что все происходящее обречено. Когда меня настиг оргазм, для меня в мире существовали только мы с Уильямом. Только мы одни.

Пока я переводила дыхание, Уилл достал презерватив, разорвал упаковку и раскатал защиту по стволу. Не успела я прийти в себя, продолжая покачиваться на остаточных волнах оргазма, как он уже со стоном вошел в меня.

Закинув мои ноги себе на плечи, Уилл принялся двигаться, набирая темп. Твердой хваткой впился пальцами в мои бедра, желая оказаться еще глубже во мне, хотя и так входил до предела. Я закрыла лицо руками, ощущая, что вновь близка к разрядке.

– Уилл… – дыхание перехватывало. – Уи-и-илл! – прокричала я его имя, выгнув спину, пока содрогалась от второго оргазма.

Замедлившись лишь на мгновение, Уильям наклонился и захватил мои губы, вновь наращивая темп. Влажные шлепки и прерывистые стоны раскатом проносились по мастерской, пока Уилл не обмяк, тоже достигнув апогея удовольствия.

Той ночью я думала, что на этом все и закончится. Мы поддались порыву. Уильям проявил слабость. Напряжение снято, и можно двигаться дальше. Разными путями.

Но на деле все только началось.

Уильям Рид, мой профессор, сын ректора, мужчина, о котором мечтала половина студенток, предложил мне встречаться.

Тайно, разумеется. До моего выпуска мы не могли афишировать отношения.

Свидания в основном проходили в другом конце города, в приватных кабинках ресторанов или клубов. Временами на выходные мы закрывались в моей мастерской. Но спустя три месяца, когда чуть не попались на глаза двум другим профессорам, Уильям решил, что нам нужны перемены. Он снял в аренду квартиру по соседству со своей. Мои возражения о переезде разбились о стену его решимости и волну горячих поцелуев. А еще об упертость Линдси, которая буквально выставила меня за дверь, собрав мои вещи и заявив, что я не имею права отказываться от своей судьбы, а еще возможности заниматься сексом, когда нам с Уиллом только захочется, не пересекая при этом полгорода.

С тех пор мы практически жили вместе. Оборачиваясь назад, я понимаю, что меня ослепили чувства. Пусть даже в моменте я испытывала столько счастья, что, казалось, его хватит, чтобы осветить весь мир.

Уильям часто наблюдал, как я создаю скульптуры. И присутствовал при разработке проекта для летней защиты. Я всецело доверяла ему. Ни на миг не могла подумать, что он предаст мое доверие.

За пару недель до даты защиты проектов Уилл стал более замкнутым, реже проводил время со мной, но тогда моя голова была целиком забита учебой. Я не стала пытаться найти причину его отстраненности.

Как выяснилось, зря.

Накануне защиты, когда я с помощью Уилла перевезла скульптуру в университет, мы вернулись домой. Тем вечером он был откровенно на взводе, цеплялся к любым мелочам, все сильнее натягивая мои и без того напряженные нервы. А ночью обнимал так крепко, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.

И только на следующий день все встало на свои места.

Как бы смешно это ни прозвучало, но Уильям фактически украл мой проект. Изменил данные, приписал мою скульптуру чертову Карлу Найлу – тупице, которого всячески вытягивали лишь из-за отчислений университету его богатенькими родителями. Мне не удалось ничего доказать. Уилл внес изменения в регистрационные данные, подменив мой проект на один из тех, что я планировала подавать в начале учебного года. Он видел наработки, эскизы, названия… Я так и не доделала ту скульптуру, поэтому при всем желании не могла бы ее защитить. Повезло, что комиссия проявила снисхождение, опираясь на мою успеваемость и прошлогодние успехи. Линдси помогла доработать скульптуру, которую я сдала осенью. Еле отыскала в себе силы, чтобы представить ее перед профессорами.

Кто-нибудь может сказать, что все это мелочи. Но для меня предательство Уильяма стало настоящей катастрофой. Концом света в буквальном смысле, ведь он знал, насколько важна для меня учеба. Мне словно опалили крылья, когда я вознеслась так высоко, что толком не могла разглядеть землю. И я рухнула вниз, лишившись всего.

Линдси настаивала, чтобы я раскрыла правду о наших с Уильямом отношениях. Но тогда меня просто выперли бы из университета. Тогда я не могла мыслить рационально.

В тот роковой день я впервые впала в такую истерику, что оказалась в больнице.

Во мне что-то сломалось. Душу будто раскололи на части, но, попользовавшись, забыли собрать обратно.

Через пару дней, покинув стены клиники, я отправилась к Уильяму, желая понять, почему он так со мной поступил, но узнала лишь то, что он уехал в Нью-Йорк. Все звонки переводились на голосовую почту. За первый месяц он вышел на связь лишь однажды, чтобы провернуть воткнутый в спину кинжал.

– Лайла?

Вынырнув из воспоминаний, я уставилась пустым взглядом на человека, который однажды стал для меня всем.

– Лайла, – Уильям тяжело вздохнул и посмотрел уже без тени улыбки. – Слушай, я знаю, что поступил мерзко. – Я фыркнула. – Но у меня не было выбора.

К горлу подступила желчь.

– Правда? Не было выбора? Тебя под дулом пистолета заставили своровать мой проект?

– Лайла…

Да как он смел выставлять себя пострадавшим?!

– Я еще не закончила. Или тебе отрезали язык, когда требовалось защитить меня перед комиссией?

– Лайла…

Лайла, Лайла, Лайла… Заладил одно и то же. Меня тошнило от того, как он произносил мое имя. Будто имел право на это. Будто все еще имел право на меня.

– Я не желаю слышать то, что пытается вылететь из твоего лживого рта.

– Нет, ты послушаешь! – взревел Уильям, пнув ножку стола. – Думаешь, ты была единственной жертвой?

– Боги, Уилл, просто замолчи, – процедила я сквозь зубы, ощущая, как плескавшийся во мне гнев собирался снова выплеснуться наружу.

– Да послушай же ты наконец. – Уильям подошел на шаг ближе, и я отступила. Его прищур не сулил ничего хорошего. – Я не мог поступить иначе. – На его лице отразилась боль. – Отец выдвинул мне ультиматум.

– О чем ты?