Истинная дочь варвара - Ясмина Сапфир

с ребятами просто отряхнули прически. Царринда демонстративно встала и вычесала побелку из своих идеально выглаженных прядей. Но в эту минуту наверху что-то затрещало и загорелось. Проводка решила напомнить о себе. Наверное, соскучилась со времен Академического бала. Откуда ни возьмись в аудитории появился наш электрик – Федерикк Паструм.

В своей традиционной каске на резинке от треников и синем комбинезоне на подтяжках он напоминал скорее строителя. Зачем к комбинезону, у которого уже есть бретельки, крепить еще и подтяжки никто не понимал. Но спрашивать не решался. Потому что при малейшем вопросе Паструм доставал свой огнетушитель. Где он прятал бандуру, размером с иного леплера, не ведал никто. Только это оружие массового поражения легко покрывало пеной несколько аудиторий и лабораторий в придачу.

Когда вошел электрик я поняла – нам конец. Но часы свернули еще раз и я поняла – конец часам. Федерикк выронил огнетушитель, и тот принялся прыгать по полу, беспорядочно рыгая пеной. Вначале досталось студентам. Покрытые белыми барашками одногруппники выплывали из пенного моря с самыми что ни на есть витиеватыми благодарностями в адрес Баскольда. Ребята напоминали земных балерин с пачками из пены и коронами того же способа изготовления. Поскальзываясь на пене, они отплясывали ничуть не хуже и дрыгали ногами в воздухе так, словно пытались изобразить вертикальный шпагат. Укутанные в пузырчатые шубы и с такими же ушками на головах девушки походили на белых медведиц. И двигались похоже – неуклюже пытались сохранить равновесие.

Расстроенный в лучших чувствах Федерикк поймал огнетушитель и выключил его. Прибор испустил последний, слабый ручеек пены и затих. Но проводка продолжала гореть на потолке, источая неприятный запах перегретого металла и черный дымок. Паструм посмотрел наверх, вновь открыл огнетушитель и выстрелил. Пенная волна накрыла пламя, сбила его и… уронила прямо на мои часы. Вначале из циферблата повыскакивали все блестки. Теперь я наконец-то увидела, что стрелки имели красивый, светло-зеленый цвет. Цвет надежды на то, что однажды их кто-то увидит. Затем и стрелки покинули механизм. Последними полетели в разные стороны винтики, шпунтики и прочие механические штуковины.

В этот момент из пенного моря вынырнул Мастгар и ткнув в меня пальцем объявил:

– Вот видите какая у света сила и энергия?!

– Не видим! – отозвалась Царринда. – Пена залила глаза. Но зато прекрасно слышим.

Она намекала на витиеватые пассажи, что отпускали одногруппники, вспоминая мои часы, Баскольда и несколько поколений его родственников, включая десятиюродных тетушек и дядюшек. Я даже не стала интересоваться – откуда ребята знают, чей подарок натворил столько дел. В конце концов, до встречи с Баскольдом я носила только одну блестящую вещь – собственную блестящую гордость. И лишь начав встречаться с леплером, начала сверкать как светомузыка, новогодняя елка и ночная витрина вместе взятые.

Впрочем, сокурсники быстро смекнули – что мои часы положили конец не только их зрению на несколько часов, но и занятию по физике. Многоэтажные пассажи резко сменились восторженными репликами и просьбами отпустить в медкорпус. Но Мастгар расстроил всех и сразу, как очень любил это делать:

– Дорогие мои студенты. Слепота и пена по колено – еще не повод отказываться от лекций по физике. Видите ли. Звук воспринимается мембранами в наших ушах – барабанными перепонками. А в мозгу идут электрохимические процессы передачи импульсов. Ни тому, ни другому не нужны оптические приборы и сухость в комнате. Больше вам скажу – влажность меняет скорость звука и электрохимических реакций тоже. И мы можем еще и это изучить.

Когда одногруппники совершенно затихли и подвисли, потрясенно хлопая глазами, Мастгар ненадолго замолчал тоже, затем почесал затылок и грустно изрек:

– Кажется, этот материал мы должны были проходить через год. Но ничего-о-о! Вы хотя бы знаете – что вас ждет! Обо всем самом страшном лучше узнать заранее. Больше времени на подготовку или побег домой.

В эту минуту с первого ряда послышался жалобный вопрос нашего старосты – Альгара Исхолти.

– Скажите пожалуйста, а гибель в бою достаточно веская причина для того, чтобы это не изучать?

– Даже не надейтесь спастись от физики в яме, в бою или на том свете! – бодро выпалил Мастгар и печально добавил: – Поверьте, я пробовал.

Не могу сказать, что маленькое происшествие на лекции изменило мое отношение к Баскольду. Скорее оно изменило отношение к его подаркам. Еще недавно я, скрипя зубами, терпела, примеряла и носила презенты леплера. Но теперь наступил день икс. Как раз этим вечером Баскольд решил поразить меня очередным сюрпризом. Причем, поразить так, чтобы еще несколько дней икалось. Хорошо, что я долго жила с отцом и не раз от него слышала:

«Видишь ли, дочка. Если после сюрприза у тебя не пересохло во рту, не дергается глаз или не отпала челюсть, значит, сюрприз не удался. Сюрприз это как военные действия. После него всегда должны оставаться шрамы и травмы. Хотя бы психические».

И вот складывалось ощущение, что Баскольд следовал советам моего отца, хотя они друг друга ни разу в жизни не видели.

Пришла я с занятий по военке – вся мокрая как курица, злая как сто быков на корриде и уставшая как загнанная на скачках лошадь. В общем, как раз полностью готовая к сюрпризам в духе отца. Сил на сдачу не оставалось – презентуй кто хочет. Единственное, чем я утешала себя – так это тем,