Пара - Эли Хейзелвуд

Но он человек действия.

— Мы начинаем через пять минут, — напоминает продюсер. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

В нескольких шагах от меня журналистка записывает тизер:

— …Ответы на вопросы, которые весь последний месяц задают себе люди: когда родился первый известный гибрид человека и оборотня? Как ей удалось прожить до двадцати с лишним лет, не будучи раскрытой? Как выглядела её жизнь? Кто она и главное, почему решилась выйти в публичное пространство? Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше…

Я выключаюсь.

Диссоцируюсь.

Стараюсь не думать о том, что поставлено на карту.

Неудивительно, что говорить по телевидению о том, насколько ты другой, довольно странное ощущение. Одинокое. Мизери и Лоу хотели прийти со мной, но чем меньше будет видно мою связь с юго-западной стаей, тем безопаснее для Аны.

Присутствие Мэдди только подогрело бы слухи (на этот раз правдивые), будто я её политическая пешка.

И уж точно я не могла попросить сопровождать меня Дэнни - последнего парня, с которым я встречалась до того, как узнала, что я оборотница. Так что здесь Коэн.

Свет софитов делает толпу за камерами расплывчатой, но самая крупная фигура со скрещёнными руками и хмурым лицом может быть только им. Я улыбаюсь в его сторону, хотя знаю, даже если бы я видела его лицо, оно бы не изменилось.

Он настолько яростно против того, что я собираюсь сделать, что это даже забавно.

Его неодобрение ощущается сквозь пространство и время, и именно это держит меня на земле. Единственное, что сейчас кажется реальным.

— Вы готовы? — спрашивает интервьюерша, садясь напротив.

Она старше, элегантная, запах выдает её тревогу, но лицо остаётся безупречно спокойным. Честно говоря, я впечатлена.

— Это то, что сейчас видят зрители, — говорит она, указывая на мониторы. — Интервью с генетиком, которое я записала вчера.

Путь в эту парилку начинался с мазков слизистой, заборов крови и лабораторных тестов. Шесть независимых исследовательских групп подтвердили, что я межвидовой гибрид (по-латыни — «урод», если спросите меня), а не «самозванка, выдумавшая себе сказку ради славы», как утверждали некоторые «эксперты» и интернет-тролли.

— …мы никогда не считали это возможным. Нет никаких сообщений о гибридах, даже из таких регионов, как Европа, где люди и оборотни живут ближе. Что изменилось?

— Наиболее вероятная гипотеза — случайные мутации генов в североамериканских стаях.

— Какие именно мутации?

— Без дополнительных данных сказать невозможно. Я предполагаю, что мутации произошли в генах, отвечающих за распознавание половых клеток, или в регуляторных генах. В итоге эти изменения сделали оборотней репродуктивно совместимыми с людьми.

— И эти мутации затронули всех оборотней в мире?

— Маловероятно. Обычно стаи живут автономно и изолированно. Например, известно, что северо-западная и юго-западная стаи сотрудничают, и между ними возможен генетический обмен. Но, по наблюдениям людей, эти две стаи редко контактируют с Новой Англией. То же касается и североамериканских, и европейских стай, очень мало связей.

— Тогда каковы шансы, что люди и оборотни когда-нибудь станут одним видом?

Генетик усмехается:

— Об этом я бы не беспокоился. Не стоит забывать: большинство гибридов бесплодны.

— А как насчёт этой?

— Крайне маловероятно, что она сможет иметь детей, ни с человеком, ни с оборотнем. Разные хромосомные структуры, вероятно, не позволят ей производить жизнеспособные половые клетки…

Вне телесный опыт, пожалуй, так это можно назвать. Моя душа словно висит под потолком, болтаясь, как ребёнок на перекладине, и смотрит вниз на моё оцепеневшее тело, в тот момент, когда я слышу, что, вероятно, никогда не смогу иметь детей.

Впервые.

Перед десятками чужих людей.

Из уст человека, который озвучивает это со смехом, как будто говорит о самом удачном исходе.

«Всё в порядке», — напоминаю себе, хотя внутри всё будто ободрано до крови. Это ничего не меняет. Это наименьшая из твоих проблем. Ты знала, что всё будет дерьмово, когда согласилась. Помни, ради чего ты это делаешь. Сосредоточься на…

— Почему вы решили прийти и поговорить с нами сегодня? — спрашивает журналистка.

Мы в прямом эфире. Я возвращаюсь в реальность, вновь погружаюсь в момент.

— Честно говоря, у меня не было другого выбора, если я не хочу, чтобы кто-то другой рассказывал мою историю, — отвечаю я и надеваю ту самую уверенную улыбку, с которой обычно презентую начальнику свои идеи для статей или уговариваю парня у пиццерии отдать мне кусок с самыми щедрыми ломтиками пепперони.

— С тех пор как три недели назад информация о моём существовании стала достоянием общественности, о многом рассказывали неправду. Я хочу расставить всё по местам.

— Понимаю. И, чтобы напомнить нашим зрителям: The Herald, бывшее место вашей работы, получил от некоего человеческого источника сведения о предполагаемом существовании гибридов. Истинность этих сведений активно обсуждалась. Затем, несколько дней назад, вы опубликовали заявление, в котором назвали своё имя.

— Спасибо, что дали мне возможность рассказать свою историю.

— Можете для начала объяснить, почему вы до прошлого года считали себя человеком?

Люди обожают хорошие теории заговора. Но нужно очень внимательно подбирать «приправы», которыми их подаёшь.

Возьмём, например, мою ситуацию. Я могла бы рассказать правду, что всю жизнь находилась под наблюдением, потому что несколько деспотичных людей, оборотней и вампиров, движимые жаждой власти и патологическим нежеланием допустить мирное сосуществование видов, предпочли сплести сложную сеть лжи и обмана, растянутую на десятилетия.

Но проблема в том, что это звучит слишком неправдоподобно. Слишком надуманно. У этой истории нет удобного злодея, на которого можно указать пальцем. А главное — это только разожгло бы ненависть людей к другим видам, а её и без того более чем достаточно.

Поэтому мы с Мэдди и Лоу сели вместе после того, как я согласилась на интервью, и разработали несколько тем для разговора.

Заголовок нашей истории звучит так: «Злой человеческий экс-губернатор запер бедную маленькую гибридку в подвале, потому что ненавидит мир».

Отлично усваивается. Легко понять. Позволяет обычным людям почувствовать себя морально выше. Они ведь никогда не похищали сироту и не лгали ей всю жизнь. Возможно, даже проникнутся сочувствием к жертве такой несправедливости. Может быть, впервые задумаются, что оборотни это живые существа, а не просто боевые машины с горящими глазами.

А в конце концов, именно этого мы и добиваемся: расположения к Мэдди Гарсиа,