Пара - Эли Хейзелвуд

нас. Я улыбаюсь их владельцам, пока Коэн мягко направляет меня вперёд и открывает дверь своей машины. Он придерживает крышу, чтобы я не ударилась головой.

Когда я уже в салоне, он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Ты отлично держалась там, убийца.

Крики, интервью, кровоточащий агент в вестибюле, всё это растворяется, будто где-то далеко. Я поднимаю взгляд на него, не пытаясь скрыть улыбку.

— Сколько похвалы.

— Пф. Я же не сказал, что ты справилась превосходно, — бормочет он и закрывает за мной дверь.

На ужин действительно подают сэндвичи, но готовит их Коэн. С небольшой помощью Аны.

Глава 5

Его помощники с самого начала её полюбили.

Предатели.

Настоящее время

Я просыпаюсь, вися высоко над землёй, и сразу же решаю снова уснуть.

Как же хорошо. На редкость мне не холодно. Моя «кровать» приятно пахнет деревом, а не прогорклым потом кошмаров. Подушка идеальной мягкости. Всё такое уютное и умиротворяющее, что я не вижу ни одной причины менять это положение вещей, пока обеспокоенный голос не прорывает мой кокон счастья.

— Пожалуйста, скажи мне, что она спит, а не без сознания.

Мои глаза распахиваются, моргают, и я мгновенно осознаю две вещи: во-первых, говорившая, Аманда, ближайшая помощница Коэна. А во-вторых, я вовсе не лежу в постели.

Коэн несёт меня на руках в лесную хижину, похожую на ту, в которой я провела последние несколько недель. Одна его рука подхватывает меня под коленями, вторая прижимает к груди. Моя голова покоится у него на плече, и его борода щекочет мне щёку. Память о вчерашних событиях накатывает, как волна. Ну надо же, я всё ещё жива.

— Который час?

— Скоро рассвет.

Значит, мы в нескольких часах пути от моей прежней хижины.

— Мы на юго-западе? — спрашиваю я.

Туда же он собирался меня отвезти, верно? Назад к Мизери и Лоу.

— Нет, всё ещё на северо-западе. Мы остановились в одном из наших убежищ.

Вяло похлопав его по плечу, я потягиваюсь у него на руках.

— Я могу идти сама.

— Я тоже, — сухо отвечает он. — Давай основывать клуб.

— Можно я буду президентом?

— Максимум бухгалтером.

— Тогда не согласна, — зеваю я, уткнувшись лицом в его шею. Это заставляет его хватку сначала ослабнуть, а потом, наоборот, стать ещё крепче.

— Серьёзно, можешь меня опустить.

Он подчиняется, но только потому, что мы пришли. Он аккуратно опускает меня на продавленный, но чистый диван и смотрит сверху вниз с нахмуренным лбом.

— Всё в порядке? — спрашивает он резко. — Ничего не… расшатано?

— Расшатано? Что, например?

— Ну, не знаю. Артерия какая-нибудь.

Я решаю проигнорировать вопрос и спрашиваю в ответ:

— Ты вообще знаешь, что такое man bun?

— Что-что?

— Хм. Похоже, эта мода до оборотней ещё не дошла. Я просто хотела уточнить, эти «сексуальные дровосековские вайбы» они у тебя нарочно?

Он хмурится. Кладёт ладонь мне на затылок, а другой рукой проводит по моим волосам, спутанным, засохшим от пота, грязи и крови Боба. Его прикосновение мягкое.

Успокаивающее.

— Что ты делаешь?

— Ищу шишку.

— Зачем?

— Могла бы объяснить внезапную потерю речевых способностей.

Я смеюсь.

— Ну же, Коэн, скажи, что ты иногда кричишь: «Дерево падает!»

Он ничего не говорит. Только сухо замечает, что мне нужно обследование. Возможно, это и к лучшему, потому что в этот момент Аманда садится рядом и обнимает меня.

— Посмотри на себя. Даже не капельки мертва, — улыбается она. Когда отстраняется, Коэна уже нет. — Несмотря на твоё крайне рискованное, жестокое существование.

Я фыркаю и рассматриваю её круглое лицо, безупречно тёмную кожу, полные губы. Она легко могла бы сойти за старшеклассницу, хотя на самом деле ровесница Коэна. На этом, впрочем, сходства заканчиваются. Она добрая, остроумная, и, кажется, я ни разу не слышала, чтобы она называла кого-то «вонючим хреном».

— Я скучала по тебе, — говорит она.

Мы знакомы не так уж долго, но быстро сдружились. Коэн не позволил мне жить в хижине без присмотра и поручил Аманде навещать меня раз в неделю. Я вовсе не собиралась заводить новых друзей, не в этой фазе моей… жизни, если это вообще можно так назвать. Но если слишком часто играть в «Я вижу то, чего не видишь ты» (а мы сыграли семнадцать раз), то начинаешь скучать по осмысленным разговорам. Во время второго визита мы вывалили друг другу весь накопившийся хлам, как кучку угля на «Титанике». Очень освобождающе, даже если с моей стороны рассказ был сокращён и сильно отцензурирован.

— Ты выглядишь неважно.

Я улыбаюсь.

— Да, мне уже говорили.

— Прости, что какой-то вампирский мудак помешал тебе в поисках, эээ… внутреннего покоя.

Мне до сих пор дико стыдно, что моя легенда, о том, почему я якобы уединилась в хижине, требовала от меня употреблять слова вроде «гармония» и «душевное равновесие» с абсолютно серьёзным лицом. Но иногда приходится делать то, что нужно.

— Всё в порядке. Было очень… умиротворяюще, — беззастенчиво вру я. Обычно оборотни чувствуют ложь, но со мной им сложно. Быть гибридом имеет свои преимущества. Ну, одно преимущество. В единственном числе.

— Слава Богу, что Коэн оказался поблизости — встречался с главарями гнилых, — говорит Аманда, беря меня за руку. — Я так испугалась, когда Лоу сказал, что вампир вышел на твою охоту.

— А я нет, — произносит Йорма, входя в этот момент.

Он тоже из ближайших людей Коэна, высокий, строгий мужчина с белокурыми кудрями и ледяными глазами. Йорма обожает правила, бумажную волокиту, стояние в очередях и (это моя догадка) безвкусную еду, переполненную протеином. Наверное, в детстве мечтал стать школьным надзирателем на переменах. Я видела, как он улыбался только один раз и это было страшное зрелище, будто он учился двигать лицевыми мышцами по учебнику. Надеюсь, больше такого не увижу.

— Серена уже не раз побеждала вампиров в бою, — кивает он мне с уважением. — Повода для беспокойства нет.

Я, наверное, должна быть благодарна, ведь Йорма, похоже, редко приближается к комплиментам так близко. Но его неуместная вера в мои способности вызывает во мне острое желание провалиться в подушки дивана.

— Да.