Пара - Эли Хейзелвуд

и юго-западной стай и её врач. И вампиры тоже не уверены, — отвечает Мизери. — Но они надеются. Представь себя на их месте: кто-то предлагает целое состояние за гибрида. Серена надёжная ставка, но тебя трудно выследить, и ты, к тому же, известна тем, что уже прикончила не одного вампира. А вот Ана ребёнок. Гораздо проще для похищения.

— Серена, — вмешивается Лоу, — главное, чтобы ты и Ана были в безопасности и исчезли с радаров. Завтра мы отвезём тебя обратно к юго-западной стае и…

— Но это ужасная идея.

Все снова поворачиваются ко мне. Кроме Коэна, он продолжает смотреть прямо перед собой, будто… будто уже знает, что я сейчас скажу.

— Прошу прощения? — спрашивает Лоу.

— Они не перестанут на меня охотиться.

— Они даже близко к тебе не подойдут, — бормочет Коэн с раздражающе самоуверенным видом. Остальные его не слышат, но мои щёки всё равно заливает жар.

— При таком денежном вознаграждении они не остановятся.

— Вот именно, — Мизери смотрит на меня так, будто подозревает, что мой мозг упал в выгребную яму. — Они не остановятся, поэтому нам нужно спрятать тебя.

— Нет. Вам нужно спрятать Ану.

Она морщит лоб.

— Да, Ану. И тебя.

— А я спрячусь настолько плохо, что найти меня для них не составит ни малейшего труда. Я буду у них на виду. Стану такой лёгкой добычей, что им и в голову не придёт искать другого гибрида. — Я улыбаюсь. — И когда они придут за мной, мы узнаем, кто стоит за этим проклятым вознаграждением.

Глава 6

Он раскроет её ложь — одну за другой.

А потом заставит показать, что скрывается под ними.

Мой совершенно здравый план, цель которого предотвратить жестокое убийство очень милого ребёнка, который когда-то показал на картинку с антилопой и спросил, не «двурог» ли это, встречают далеко не с восторгом.

Все протестуют так яростно, что я начинаю сомневаться: может, они просто меня не поняли? Возможно, они решили, что я собираюсь угнать внедорожник и переехать мать новорождённых котят? Это хотя бы объяснило бы поток возмущений, включая такие выражения, как «недопустимо» (Лоу), «приговор к смерти» (Соул), «ужасная идея» (Алекс), «её человеческая половина явно взяла верх, раз она несёт такую чушь» (Аманда), «это кажется неправильным во многих смыслах, и часть этого наверняка противозаконна» (Йорма), а также целую какофонию рычания и неразборчивых возгласов.

Мизери, которой, похоже, чересчур нравится роль подруги альфы, приказывает мне:

— Немедленно марш в кровать. Здесь, на юго-западе. Без ужина.

— Неправильный приём пищи, Мизери. И вообще, я не подчиняюсь приказам той, кто когда-то заразила меня грибком на ногтях.

— Заткнись! Признай во мне свою Альфу!

— Дорогая, мы уже это обсуждали, — бормочет Лоу, похлопывая её по колену. — Так это не работает.

— Тогда принеси мне золото, ладан и… арахисовое масло в дар!

— Мизери, я видел, как ты кидалась козявками в прохожих.

— Я была ребёнком.

— Тебе было семнадцать.

Но она не унимается, шипит, что я слишком ценна, слишком важна, слишком любима, чтобы служить приманкой. Господи. В какой же неподходящий момент она наконец-то обрела доступ к своим чувствам.

— Я не самоубийца, — говорю я. — И вовсе не предлагаю идти без оружия прямо в логово вампиров. Мы можем придумать безопасный… — я осекаюсь, прикрывая ладонью зевок, и тут же Коэн объявляет собрание закрытым, встаёт и говорит:

— Я отведу её в постель.

И его авторитет настолько непререкаем, что никто даже бровью не ведёт. Мои израненные ступни касаются пола, я стискиваю зубы от боли. Коэн сразу подхватывает меня на руки: крепкая рука обвивает мою грудь, прижимая к его боку, и мои пальцы ног повисают в нескольких сантиметрах над землёй.

Это унизительно. И до жалкого уровня соответствует моей жизни.

— На случай, если ты забыл, я умею ходить, — бормочу ему в плечо. Его борода слегка царапает нежную кожу у виска, немного щекотно, но приятно. Он гораздо теплее меня. Вот они, чудеса генетики, не расколотой между двумя видами с совершенно разной температурой тела.

— Я слышал об этом, но поверить не решался, — отвечает он, входя в первую дверь справа.

Достигнув цели, он легко перекладывает меня в руках, откидывает одеяло и укладывает на мягкий матрас, на простыню с запахом лаванды.

— Покажешь завтра, когда твои ступни заживут.

— Это будет представление века, — шепчу я, вздрагивая от холода, который остаётся после него, и натягиваю его толстовку ниже, к голым бёдрам.

Снова я чувствую это странное «нечто», связанное с Коэном. Эту ауру, которую он оставляет после себя. Как будто он изменяет сам воздух в радиусе мили вокруг не из-за роста или мускулов, а из-за чего-то иного, неописуемого человеческим языком, единственным языком, которым я владею.

Слова. Именно они стоят между мной и Коэном. Они мешают мне понять его. Может, со временем, говорю я себе. А потом мысленно усмехаюсь: какое ещё «со временем», Серена?

— Ты ведь понимаешь, да? Почему я хочу отвлечь внимание Аны?

Внизу он почти ничего не говорил, просто сидел рядом, как мрачный, тихий центр концентрированной энергии. И я не то чтобы жажду его одобрения, особенно после того, как он ясно дал понять, что ему наплевать на моё. Но сопротивление остальных не имеет рациональных оснований. Оно идёт из мягкого, уязвимого места внутри них.

Мизери любит меня. Лоу тоже, пусть даже через какую-то супружескую «передачу по цепочке». Но быть лидером значит уметь заключать трудные компромиссы. А Коэн, вне всякого сомнения, лидер.

— Да, — произносит он наконец, кладёт на тумбочку спутниковый телефон, которого я раньше не видела, и, подключая зарядку, смотрит на меня неодобрительно. — Это тебе.

Чёрт. Он звонил, чтобы предупредить меня о Бобе? Я так и не узнаю, мой телефон разряжен и остался в хижине. Стоит ли напомнить ему, что я вообще-то умею обращаться с электроникой?

— Спасибо. За это.

— Ты уже благодарила, и я сказал, что не поклонник благодарностей. Или отплати мне протерев фары моей машины, или молчи.

— Нет, я не про то, что ты спас мне жизнь. — я сажусь. — Спасибо, что ты… на моей стороне. Из-за Аны.

— Это твоё толкование? — фыркает он. — Я не на твоей стороне.

—