Фиктивный муж - Елена Валерьева

Я смотрю на этого мальчика, в которого вселилась душа взрослого мужчины, и киваю.

— Обещаю, — говорю я. — Не сделаю. Ни ей, ни вам.

Он встает, берет кружку и идет к раковине. На пороге останавливается.

— Я могу называть тебя Темкой? — спрашивает он, не оборачиваясь. В его голосе — надежда, которую он пытается скрыть.

— Можешь, — отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Он уходит. А я сижу и думаю о том, что эти двое мальчишек и их мать стали для меня важнее всех акций на свете.

Глава 9. Лера

Прошел месяц. Месяц счастья, такого неожиданного, такого головокружительного, что я каждый день боюсь проснуться.

Артем... Артем был не тем, кем я его себе представляла. Он не был холодным бизнесменом из моих кошмаров. Он был мужчиной, который заплетал Мише косички (потому что «почему у девчонок есть, а у нас нет, это дискриминация»), который часами сидел с Тимофеем над математикой, объясняя логарифмы так терпеливо, что я завидовала, который каждое утро целовал меня в щеку, прежде чем уйти на работу, и каждый вечер приносил что-нибудь вкусное. Пирожные, фрукты, однажды — огромный букет пионов.

Мы не спали в одной постели после той ночи. Нет, мы спали. Каждую ночь. И это было не просто «спали». Это было откровение.

Я не знала, что можно так. Что можно просыпаться в его объятиях, чувствовать его дыхание на своей шее, слышать, как он шепчет мое имя во сне. Я не знала, что можно любить. По-настоящему, без оглядки, без страха.

Но страх был. Он прятался где-то глубоко, в темном уголке сознания, и ждал своего часа.

Сегодня Артем вернулся с работы позже обычного. Я ждала его, сидя на кухне и глядя в окно на огни ночного города. Он был мрачен, почти не разговаривал, даже не поцеловал меня, как обычно. Я ждала, когда улягутся мальчишки, чтобы спросить, что случилось.

— У меня новости, — сказал он, когда мы остались одни в гостиной. Он сидел на диване, поставив локти на колени и сцепив пальцы.

— Плохие? — я села рядом, чувствуя, как внутри разливается холод.

— Странные, — он устало потер лицо, и я увидела, как он устал. — Даниил узнал о нашем браке.

У меня похолодело внутри.

— И?

— Он хочет встретиться. С тобой.

— Зачем?

— Говорит, хочет поговорить о детях, — Артем смотрит на меня, и в его глазах — тревога. — Но я не верю. Он что-то задумал.

— Я тоже, — я сажусь рядом, беру его за руку.

— Ты не пойдешь, — говорит он, и в его голосе — приказ.

— Это не тебе решать, — возражаю я, чувствуя, как во мне просыпается упрямство.

— Лера, — он берет меня за руку, сжимает. — Он опасен. Я знаю его лучше, чем ты. Он может... он может навредить.

— Ты знаешь его как партнера, — поправляю я, стараясь говорить спокойно. — А я знаю его как женщина, которая была его женой. И я знаю, что если я не пойду, он найдет другой способ. Придет к детям. В школу. В сад. Устроит скандал.

Артем сжимает мою руку так, что у меня белеют костяшки.

— Я пойду с тобой, — говорит он, и в его голосе — сталь.

— Нет, — качаю головой. — Он хочет видеть меня. Одну. Если ты придешь, он просто уйдет. Или устроит сцену.

— Лера...

— Артем, — я перебиваю его, глядя ему в глаза. — Я справлюсь. Я справлялась и раньше. Я дала ему пощечину, помнишь? Я смогу поговорить.

Он смотрит на меня. В его глазах — тревога, боль, что-то еще, что я не могу разобрать.

— Если он хотя бы прикоснется к тебе, — говорит он, и его голос становится хриплым. — Я не знаю, что сделаю.

— Не сделаешь ничего, — я касаюсь его щеки, чувствуя щетину под пальцами. — Потому что я не позволю.

Встреча назначена на завтра. В том же кабинете, где я дала ему пощечину. Я прихожу за пять минут. Вхожу в знакомую приемную, и секретарша, та же самая, смотрит на меня уже другими глазами. Она знает, кто я. Она видела меня в новостях — жена Артема Корсакова, одна из первых леди города.

— Проходите, Валерия Андреевна, — говорит она почтительно, и я чувствую, как это странно.

Даниил уже там. Он сидит за своим столом, но не поигрывает пером. Он смотрит на меня, и я вижу, что он выглядит... другим. Не таким надменным, не таким уверенным. Под глазами — тени, костюм помят, щека, по которой я ударила, все еще слегка припухшая. Кто-то ее отвесил ему оплеуху? Или зуб разболелся от зависти?

— Лера, — он встает, когда я вхожу. — Спасибо, что пришла.

— Говори, — я сажусь напротив, не снимая пальто. — Зачем я здесь?

Он садится. Молчит. А потом говорит:

— Я знаю о твоем браке.

— Это не секрет, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Ты вышла замуж за Артема, — его голос странный, с надрывом. — За моего партнера. За человека, с которым я работаю.

— И что? — я смотрю на него в упор.

— Он тебя использует, — Даниил наклоняется ко мне, и я чувствую запах перегара. — Он женился на тебе, чтобы получить акции. Ты для него — инструмент. Как только он получит свое, он выбросит тебя, как... как я.

— Ты тоже использовал меня, — напоминаю я, чувствуя, как во мне закипает злость. — Разница лишь в том, что Артем не скрывает условий. Он честен.

— Ты влюбилась в него, — Даниил усмехается, но в этой усмешке нет веселья, только горечь. — Влюбилась в того, кто купил тебя.

— Это не твое дело.

— Это мое дело, потому что это мои дети, — он встает, обходит стол. — Ты привела их в дом к чужому мужчине. Ты думаешь, он будет заботиться о них? Он, у которого даже своих детей нет?

— Он уже заботится, — я тоже встаю, чувствуя, как дрожат колени. — Лучше, чем ты когда-либо. Он читает им на ночь. Он помогает Тимофею с математикой. Он знает, как зовут учителей Миши. Он вчера купил Мише нового динозавра, потому что Степа сломался.

— Лера, — он подходит ко мне, и я чувствую его дыхание, спиртное и мятное. — Я хочу вернуться.

Я смотрю на него, не веря своим ушам.

— Что?

— Я хочу вернуться к детям, — говорит он, и в его глазах — что-то, что когда-то было любовью. — К тебе. Я понял, что был дураком. Я