А он был женат - Саша Киндер

интересы прекращаются быть важными, а взамен ним приходит другой, более спокойный опыт? В любом случае это было лучше, чем оправдываться перед друзьями усталостью, когда они вновь зазывают в сауну, а я просто физически полежал бы один на солнце у бассейна. Я для чего его строил в конце концов?

Да-да, старый. Старый. Хм. Взрослый?

— Какая причина у тебя сейчас ехать со мной? — Ира делала вид невинной овечки в это время.

Вот только у них глаза не сужаются от внимательной прозорливости, и уголки губ не дрожат от нетерпения. Она подметила и то, что я задумался, и то, что буду врать.

— Ты интересная. Необычная. И не простая, — нет, не солгал.

В какой-то мере. Но перечисленное не было основным. Мне вдруг захотелось узнать, каково это — не просто спать с кем-то, а пытаться… жить обычную жизнь. Вот как люди строят себе семью, так и я… мне захотелось сложности, а не семьи. Последняя у меня была.

— И дарю тебе шоколадки, — хихикнула она.

Не улыбаться на это было сложно. Она выводила на эмоции. С ней нереально было впасть в скуку. Не зря я таких, как она, раньше избегал — с ними не получится говорить всё подряд, как с тупыми курицами. Но это ли не азарт?

— А кем работаешь ты? — ещё более плохой вопрос от неё.

Ну и что можно ответить? Я человек, который в микрокредитной организации своего тестя отвечает за перевозку важных документов, которые не должны попасть в руки полиции? За контроль над нашими же попытками прессинга? За перевозку денег в главный офис? Кто я? Мошеннический зам? Разборщик всех, кто обосрался, в компании?

— Управляющий, — придумал, — всё ответственные дела в плане доставки или… урегулирования лежат на мне.

Красиво звучит. Скажу Кривуну меня таким и назначить, а то слишком мелкую должность он мне приписал официально. Курьер какой-то, кажется. Налоги не хочет за меня платить, скотина. Вот и всё.

— Я тоже работала в одном магазине управляющей, — смешно вытянула губы Ира, — поэтому и уволилась. Не моё это оказалось — с людьми работать. Сложная профессия.

Не то слово. Особенно с быкующими коллекторами. С одним из них у нас ну очень нехороший конфликт вышел семь лет назад. И вспоминать не хочется.

— Я бы тоже не прочь уволиться, — отстегнулся я, — идём? Нам же нужно на улицу?

Девушка порывисто нырнула в сумку, достала оттуда фотоаппарат и спросила:

— Оставлю сумку тут? Не хочется тащить её с собой, — она скривила нос, — хотя тут много чего нужного, так что… ладно, возьму.

Я вышел, закрыл дверь и подумал о солнцезащитных очках. Жаль, они остались в прошлой машине. Ещё и вспомнилась усмешка этой бессовестной о том, что я выпендрёжник. Да я самый пай-мальчик в мире! На красном ягуаре, который, кстати, дешевле прошлого автомобиля в два раза. Но кто бы ещё понимал что-то, судя по Ириному выражению лица, когда она обходила машину и кривилась. Если я приеду на ролс-ройсе, то её милый нос-картошечка искривится ещё сильнее?

— Могу понести твою сумку, — предложил ей руку.

Как же поспешно она повесила на неё свою ношу, да. Я и осознать не успел, как у меня на шее очутился чехол от фотоаппарата, а заляпанная краской ручка сумки решила повиснуть на локте.

— Краска впиталась уже давно, так что не переживай, — шагала в известную только ей сторону девушка, — она только выглядит свежей, но я её уже раз десять стирала со времён художественной школы. Я туда в пятнадцать ходила, пока родители не ужаснулись и не поняли, сколько денег нужно, чтобы я стала великой художницей.

Странно, но и мне захотелось высказаться на общей волне детских интересов:

— Мама в десять отправила меня на фортепиано, — вспомнил я, — замечательное было время. Едва ли я сейчас вспомню несчастного «Кузнечика» или где находится ре-бемоль какой-нибудь октавы.

Ира впилась в мою ладонь, как только мы подобрались к пешеходному переходу. Глядела по сторонам она за нас двоих, потому как я не мог отвести взгляда от её тянущей меня руки. Было в этом что-то… сакральное.

— Зато тебе было интересно, и у тебя мозги развивались, — постучала себя по виску девушка.

Мы находились на вытоптанной кривой тропке в парке. А говорила, что идём не сюда. Обманщица. Пусть и… забавная. В мыслях даже появилось понимание, что не видать мне секса на первом свидании. Да и стоит ли оно того, если на втором она выдаст ещё более непонятные идеи, после которых голова начинает работать в другую сторону? Но не сейчас, нет — попа у неё в этих джинсах отлично выглядит. Не зря она мне такой замечательный обзор предоставила.

— Мне всегда казалось, что я наоборот — деградировал, — сглотнул вязкую слюну, — до определённого момента.

Вот пока Ирочку не встретил, не осознал это и не… да, не смешно, даже для моих же мыслей. Катиться куда-то вниз моя жизнь начала ровно в восемнадцать лет. Я это понимал и без семенящей за двумя чирикающими воробьями с камерой Иры. Просто… все наши диалоги складывались так, будто не она меня узнавала, а я себя вспоминал.

— Тогда нужно делать так, чтобы так не казалось, — она щёлкнула по кнопке камеры, — понял в чём суть свидания? Моя мама пятнадцать лет работала орнитологом, поэтому мы должны поймать ей на фото пару милых птичек. Я обещала уже год этим заняться, а она постоянно спрашивает у меня забавные кадры, будто я тоже должна увлекаться её хобби. Не знаю зачем, но она обожает бегать за их местными курочками, печатая фотографии и вставляя в миллион своих альбомов, — она сощурила глаза от очень эмоциональной улыбки, — вот и в этот раз не сдержалась и привезла мне семейный фотоаппарат. Не против половить крылатых?

Она обернулась на самом краю дороги обратно в мою сторону и сделала снимок, не забыв ослепить вспышкой. Ещё бы я не смотрел на её руки. Тут было что-то не так — я схватил её за руку, переводя через вторую дорогу уже под своим командованием. Это оказалось приятнее, чем в первый раз — ощущать ответственность за отвлекающуюся девушку было… непохоже на меня.

— Если уже приехали, то почему нет? — пожал плечами и предложил, — только в этот раз кофе с тебя, заранее и с чем-то сладким, чтобы мне скучно не было, и я не сбежал.

Она довольно закивала. Точно странная.

— А ты склонен к побегу? — ещё раз ослепила меня эта насмешливая, — а то я напряглась и испугалась. Оставишь меня