А он был женат - Саша Киндер

братьями близнецами. Кем угодно, только не одним человеком. Потому что мой Ярик не обозвал бы меня так, как вчерашний. Не стал бы говорить что-то обидное, да и… хотелось ли мне оправдываться, чтобы не было так тяжело, но, когда ты остываешь к человеку, и он тебе надоедает, как говорил мужчина, ты делаешь это постепенно. Ты становишься холоден перед тем, как отпустить, поэтому и странно было осознавать, что мы теперь не вместе. Что, казалось бы, перед пиком влюблённости, который был у меня ещё ночь назад, может случится не клятва и предложение, а… рассказ о том, что клятву он давал не мне.

Хотелось обмануться в том, что та женщина не настоящая. Что всё это какая-нибудь злая постановка для какой-нибудь дурацкой цели. Что я не ошибалась в лжеце. Что он не играл мной так искусно, что я поверила в его невероятную любовь.

Потому что меня никто никогда так не любил.

Верить было просто только поэтому. Ведь понимающий, чуткий, смешливый и спокойный любимый совсем не обязательно должен оказаться любящим. Мужчины порой готовы на многое ради своей цели. А я оказалась загнанной в угол, избитой, изувеченной, но всё это время глаженной по голове. Вспомнить бы хоть один удар, чтобы низвергнуть эту сволочь в яму подлеца! Потому как… он всё ещё оставался идеальным подлецом. С одной единственной проблемой. Он был женат.

Так, нужно было вернуться к сбору вещей! Нельзя было оставаться в этой квартире. Всё здесь было до мельчайших деталей продумано нами. Куплено вместе и выбрано вдвоём. Вот эту юбку я купила как раз… уведомление на телефон. Я стёрла поганую слезу с подбородка, сжала губы до боли и разблокировала экран, ожидая увидеть сообщение от подруги. Она уговорила своего парня приехать за мной вместе, хотя я бы и сама справилась на такси с парой чемоданов. Живот правда напрягать не хотелось, да и он волновался со вчерашнего дня. Нужно было прекращать третировать ребёнка.

«Зря переезжаешь. Три месяца там твои», — пришло от Ярослава.

Да пошёл он! Упала на спину, только шею скривив из-за дивана позади. Нет, сил для сдерживания слёз во мне не осталось. Глаза уже болели.

«Пошел к черту, надеюсь, что твоя жена совместно с твоей новой любовницей отрежут тебе голову этой ночью», — пальцы тарабанили по клавиатуре.

Может заблокировать его? Или сказать про ребёнка? Ага, а если он сейчас примчит и потребует аборт? Я… ужас заполонил сердце от понимания, что этот неизвестный мне человек может сотворить что-то подобное. А вдруг я не смогу отбиться, а он разозлится и ударит? Господи, я не знаю! Приписывать ему такие вещи казалось глупым, но я и в самом деле не понимала и не знала его, если он так легко вырвал меня из своей жизни! Выбросил нас, как вторую ненужную семью.

Да и были ли мы когда-нибудь таковой?

«Отличная идея! Сообщу им твою надежду, может и сотворим что-то подобное. Ну ладно. Пусть я и правда не понимаю, отчего бы не остаться в проплаченном мною месте? Разве в твоей комнатке удобнее, Ир?» — общался со мной как ни в чём не бывало.

«Отвали», — собралась с силами и поднялась.

Остатками сил. Нужно было собраться с ними и… вот ещё немного полежу, очнусь и сразу в бой. Закрытые глаза помогли отгородиться от звуков вокруг. Кроме проклятых давящих на внутренности уведомлений.

«Так уже отвалил, Ир. Не заметила? Такая ты… разбирай свой чемодан. Сиди дома, я туда не посмею приехать. Клянусь», — написал он.

А я попыталась понять, что именно меня смущало в его словах. Голова только совсем не варила. Отвечать я тоже не стала. Отбросила от себя телефон, свернулась в позу эмбриона и зажмурилась. Дышать не хотелось, не то, что что-то другое.

«Ира, чёрт бы тебя побрал. Будь благоразумной. Я просто так в эту квартиру деньги сливал, или ты назло мне это делаешь? Чем тебя не устраивает эта конкретная жилплощадь?», — снова его сообщение без ответа.

Зато я да — на адреналине и ярости села и продолжила складывать одежду, скрипя зубами и нервами. Чтобы ему ещё, помимо поцарапанной машины, оставить? И, главное, слова про неё не сказал! Как я и думала. Козёл, блин. Ну или тот, кто не хочет раскрыть себя перед женой. Не зря вчера так выгонял меня активно — его любимая пришла. Он сам так сказал.

«А я вчера не мог найти эту футболку! А вот она где. Жалко, конечно. Однако ты её отложила, чтобы пол помыть или мусор в ней вынести?», — прямее некуда раскрылся.

Я взглянула в камеру на стене, поднялась, сходила за мусорным ведром, бросила туда футболку под объективом и дёрнула шнур из розетки, ограничивая ему возможность разглядывать то, что я делаю. Вот, что меня тогда смутило — откуда бы ему знать, что я собираю вещи?

«Оправдано, но жестоко. Любимая вещь, между-прочим. Могла бы и на память оставить. Ладно я скотина, но ты тоже любила эту футболку. И меня, кстати», — последнее сообщение перед блокировкой.

Нет, я никогда ему не скажу, что беременна. Да, мы обговаривали, что такое может случится, и он говорил, что будет рад малышу, но сейчас… какова вероятность того, что он не соврал? Да и нужен ли будет женатому мужчине такой сюрприз? Как-то я слишком холодно начала рассуждать. Взбесилась, видимо. Не зря дело быстрее пошло — я ещё минимум три его тряпки отправила в корзину. Пусть приедет потом и достаёт их оттуда.

К чёрту его и его любимые вещи! «Любила»?! Да как можно писать такое, когда ещё вчера выгонял меня и говорил последние слова? Кто я, по его мнению? Железная или настолько мягкая, что в меня можно плевать, а после разговаривать, как ни в чём не бывало? Никогда не замечала от него такой чёрствости до этого… до вчера. Я, если честно, совсем запуталась и разрывалась между логичными мыслями, что Ярик не мог так поступить, поэтому что-то произошло, ведь он не такой. И всё это гасилось пониманием, что мы с малышом сейчас одни, в ужасе и с раскрошенным сердцем в грудной клетке. Пока что, одним на двоих, но скоро и ребёнок узнает, что его отец — подлая свинья, бросившая не столько меня, сколько его. Но я была уверена, что лучше пусть бросит, чем убьёт. Да, не факт, но я и в то, что мы с Яриком не навсегда, не верила — как идеальные отношения могут