Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

— На каком этаже живёшь ты? — рассеянно спросила Кира.

Натаниэль рассмеялся.

— Что, собираешься нанести мне визит? Могу сделать для тебя ключ, если хочешь.

— Что? Нет, я… — она яростно заморгала, осознав, что он шутит.

— Я оставлю тебя обустраиваться, — сказал Натаниэль, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти, прислонившись к дверному косяку. — Прежде чем я уйду, одно предупреждение. Многие вещи изменились за последние годы благодаря Сьюзи, но в Академии Вольмаск открытая дверь — это открытое приглашение.

Её желудок болезненно сжался.

— Можешь быть более конкретным?

— Конечно. Если ты не хочешь, чтобы от тебя кормились, я советую запирать свою дверь.

— Замок удержит тебя снаружи?

Улыбка Натаниэля исчезла.

— Нет. Не удержит, если бы я действительно захотел оказаться внутри.

Воздух дрожал от напряжения, пока они стояли друг напротив друга, её внутренности неприятно скручивались от мысли о том, на что он намекает, по крайней мере до тех пор, пока она не осознала… Он снова меня дразнит. Лёгкое подёргивание его губ выдало это.

— Тогда какой смысл запирать мою дверь? — прошептала она в тишину.

— Это может подарить тебе прекрасное, ложное чувство безопасности.

— Прекрасно. — Она закатила глаза. Его смысл был ясен: хотя в академии и произошли изменения, немногое на самом деле изменилось, и это по-прежнему было опасное место для любого, кто не был вампиром.

— Стоит повторить, — сказал Натаниэль, и его юмор исчез, — что, если ты не хочешь, чтобы один из вампиров питался от тебя или делал с тобой другие вещи, лучше держать свою дверь закрытой по вечерам. Это избавит тебя от некоторых довольно неловких разговоров… и от нежеланных посетителей. Понятно?

Она кивнула.

— Хорошо. А теперь подойди сюда.

Она не сдвинулась с места.

Он приподнял бровь.

— Разве ты не хочешь, чтобы я снял ошейник?

Ну да, хочу, но…

Кира вздохнула, её ноги казались налитыми свинцом, пока она тащила их вперёд через маленькую комнату к тому месту, где он стоял в дверном проёме.

— Повернись. — Это был жёсткий приказ, и по его тону она поняла, что он не примет ничего, кроме полного повиновения.

Смирившись с ситуацией, она повернулась. Наступила долгая пауза, в течение которой она боялась, что он заставит её встать на колени.

Прошла ещё одна мучительная секунда, и она стала уверена, что он об этом думает.

Пожалуйста, нет.

Она не могла подчиниться во второй раз. Она и так едва держала себя в руках. И это должна была быть её комната, её единственное убежище в этой кишащей паразитами дыре ада.

Её мысли оборвались, когда его руки отодвинули её волосы, перекинув их через плечо, чтобы он мог расстегнуть ошейник. Его прикосновение было мучительно нежным и резко контрастировало с тугостью ошейника, и она ненавидела касание его пальцев к своей коже не так сильно, как должна была.

Ошейник упал, и её руки сразу потянулись к шее, растирая её с облегчением. Чувствуя его взгляд, она повернулась к нему лицом.

Натаниэль молчал, его лицо оставалось непроницаемым, пока взгляд скользил по её шее. Он, похоже, не собирался уходить, и чем дольше он медлил, тем сильнее становилось напряжение. От него словно шёл жар, и комната казалась слишком тесной, будто в ней не хватало воздуха.

Они стояли слишком близко, но её ноги будто приросли к полу. Она не могла отступить, не могла пошевелиться, пока сердце колотилось в груди. Ошейник свисал в его руках, и он выглядел так, будто хотел снова надеть его на неё.

Да блять, двигайся, — закричала она на саму себя, наконец заставляя свои ноги подчиниться, когда сделала три быстрых шага назад. Был ли вампир возбуждён? Она была слишком напугана, чтобы проверить, её глаза были прикованы к его глазам, но жар вспыхнул в её животе, и глухая пульсация желания билась, как барабан.

Натаниэль первым вышел из этого состояния.

— Сьюзи будет здесь примерно через два с половиной часа. Постарайся немного поспать.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Натаниэль, подожди, — окликнула она его вслед.

Он обернулся, наклонив голову набок. Что он видел, когда смотрел на неё? Девушку в беде?

— Да?

Она сохранила холод в голосе.

— Если ты ещё хоть раз осмелишься надеть на меня ошейник, я вырву твоё ёбаное сердце.

Он серьёзно кивнул и начал уходить.

Кира почувствовала короткий всплеск торжества, по крайней мере до тех пор, пока он не обернулся и не сказал:

— В следующий раз я надену на тебя ошейник, потому что ты сама будешь меня об этом умолять.

Белая, обжигающая ярость ослепила её, и она пожалела, что не прихватила что-нибудь тяжёлое, чтобы швырнуть в него.

— Не будет никакого следующего раза! — крикнула она ему вслед, когда он ушёл. Звук его тихих шагов постепенно затих.

Он оставил дверь открытой настежь. Кира долго смотрела на неё, прежде чем с силой захлопнуть. Она неловко возилась с ключом, вставляя его на место, и звук скрежета металла о металл заставил её почувствовать себя в большей безопасности, даже если эта безопасность была лишь иллюзией.

Её раздражало, что он оставил её открытой после того, как сам предупреждал держать её закрытой, и она невольно задумалась, почему. Он играл с ней? Или давал ей выбор?

Слова Натаниэля, сказанные ранее, эхом отозвались в её сознании.

Если ты не хочешь, чтобы от тебя кормились…

Она содрогнулась. Почему кто-то вообще захотел бы, чтобы на нём кормился вампир?

Поспи немного, — сказал Натаниэль.

Какая нелепая мысль.

Это была чужая комната с чужой кроватью, и единственное, что в ней было хорошего, это то, что ей не приходилось делить её ни с кем. По размеру она была почти такой же, как её комната в доме, но из-за того, что у неё не было даже расчёски, чтобы хоть чем-то занять пространство, комната казалась пустой.

Наверное, надо было взять с собой хоть какие-то вещи.

И всё же эта пустота ей подходила, она как раз соответствовала её цели, начать всё заново. Она больше не была той волчицей, что дремала на настиле тёплым весенним днём, пока солнце грело её шерсть. И она больше не была той женщиной, которая смеялась, пытаясь жарить во фритюре выпечку вместе с Мэри, у которой короткие кудрявые рыжие волосы были в сахарной пудре.

Это была новая Кира.

Она будет держать свои тайны при себе