Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

— Ты восхитительна, — прошептал он. — Как же я хочу укротить тебя.

Провались ты в ад.

— Выбор за тобой, зверёк. Ты можешь продолжать носить кляп, если предпочитаешь. Или можешь встать на колени.

Кира фыркнула. Это был не выбор, а принуждение, но она была чертовски устала играть в эту игру. Её разум каким-то образом даже пытался оправдать то, чего он от неё добивался. Неужели встать на колени действительно хуже того, что происходит сейчас? Сидеть у вампира на коленях, пока его руки лежат на её заднице, а член упирается в неё? Единственным, что удерживало его, была натянутая ткань их одежды и, она надеялась, его самообладание.

Вампир наклонился ближе и прошептал ей на ухо:

— Пока ты принимаешь решение, зверёк, позволь предупредить… если мы продолжим так ещё немного, пока ты сидишь на мне верхом, всё закончится тем, что мой член окажется глубоко внутри тебя. Так что подумай хорошенько… и выбери.

Угроза в его словах заставила её похолодеть, и она оттолкнулась от него. Он не стал её удерживать, когда она поднялась на дрожащие ноги перед ним. Под её ступнями лежал богато украшенный ковёр с цветочным узором. Именно там он хотел её видеть. На коленях, под его контролем, чтобы подчинять её так, как ему вздумается. Сдаться означало бы сломаться, но физически она уже была на пределе.

Вампир бросил тонкую подушку к её ногам.

— Для твоих коленей.

Ублюдок, — подумала она, отбрасывая её ногой в сторону.

Я встану на колени, но не на твоих условиях.

Крепко зажмурившись, она опустилась на одно колено, затем на другое, и каждый сантиметр этого движения ощущался как предательство самой себя. Где была та сильная Кира, поклявшаяся отомстить за волков? Пол под её коленями был твёрдым и жёстким, и она тут же пожалела, что отказалась от подушки.

Вампир резко втянул воздух, и она неохотно открыла глаза, её лицо пылало от унижения.

Он смотрел на неё иначе, с напряжением, которого прежде не было. Его глаза затуманились вожделением, голос стал ниже, когда он произнёс:

— Хорошая девочка.

Кира ненавидела то, как его похвала согревала её, словно солнечный свет, особенно сейчас, когда она чувствовала себя сломленной. И всё же она позволила себе последний акт неповиновения. Она подняла подбородок и прищурилась, глядя на него. Это было лучшее, на что она была способна, и она собрала последние крупицы воли, чтобы удержаться в этом взгляде.

— Опусти голову, — приказал вампир, и каждое слово будто давило на неё, отнимая последний крошечный кусок гордости.

Она покачала головой, отказываясь отвести взгляд.

Нет.

Хватит.

Я сделала то, что ты просил. Теперь сними с меня ошейник.

Его голос стал мягче.

— Кира, я не смогу дотянуться до ремня, если ты не наклонишься ближе и не опустишь голову.

Нежность в его голосе удивила её, притупила её мучение, и его слова звучали разумно. Неохотно она подчинилась и опустила голову.

Ловкие пальцы возились с ремнями у неё за головой, и по мере того как давление ослабевало, ослабевал и кляп. Ошейник всё ещё туго сжимал шею, но, по крайней мере, кляп больше не врезался в щёки.

Её челюсть безвольно опустилась, но она была слишком слаба, чтобы выплюнуть шарик. Прежде чем она успела схватить его, вампир перехватил ремни перед её лицом и резко выдернул кляп.

Она жадно втянула воздух, падая вперёд на ладони, привыкая к свободе, шевеля челюстью, смачивая пересохшие губы и несколько раз сглатывая. Она снова могла нормально дышать и опустила голову, наслаждаясь этим ощущением. Волосы прилипли к лицу от слюны, зрение затуманилось, узор ковра из фиолетовых и розовых оттенков расплывался и смешивался.

— Очень хорошо, зверёк, — сказал вампир, и нотка одобрения в его голосе пробежала по её позвоночнику холодной дрожью.

Её голова резко вскинулась.

— Я не твой зверёк.

Она не была ни собакой, ни домашним животным, ни игрушкой. Она была Кирой, и это было единственное имя, которое она готова была принять от него.

— О? — сказал вампир. — Но посмотри, как хорошо ты встала передо мной на колени. Потребовалось немного уговоров, но ты сдалась гораздо быстрее, чем другие.

Его слова ударили её, словно пощёчина. Какие ещё другие?

Нет. Он намеренно выводил её из себя. Так и должно быть.

— Лжец, — прорычала она, и волчье рычание заклокотало в её груди.

Его губы приоткрылись от удивления, и что-то опасное мелькнуло в его глазах, когда он подался вперёд. Их лица разделяли считанные сантиметры, и она могла разглядеть лёгкую светлую щетину. Каково было бы провести по ней рукой? Жёсткая?

— Я бы не рычал на твоём месте, — предупредил он.

Плевать.

— Почему?

— Потому что, — продолжил он, его голос был глубоким и низким, словно гром, — это возбуждает меня так, как ты даже представить не можешь. Так что, если ты не хочешь, чтобы этот вечер закончился тем, что моя сперма окажется по всему твоему лицу, ты сейчас же это прекратишь.

Её челюсть отвисла, и она уставилась на него, не веря своим ушам.

— Мм, да, — сказал он, проводя длинным пальцем вдоль линии её челюсти и приподнимая подбородок, — именно такое лицо ты сделаешь, когда это произойдёт.

Белый, обжигающий гнев вырвал её из оцепенения.

— Мудак! — закричала она, отбрасывая его руку и вскакивая на ноги. — Ты отвратителен!

Он лишь пожал плечами.

— Я хочу то, что хочу. И ты, моя дорогая, не так уж отличаешься от меня.

— Я никогда этого не захочу, — выплюнула она, в шаге от того, чтобы обратиться и разорвать его на куски.

Натаниэль улыбнулся, и это была первая по-настоящему широкая улыбка, которую он ей показал. У него была красивая улыбка, почти приятная, если бы не эта чёртова самодовольная уверенность. Её внимание сразу переключилось на длинные изогнутые клыки, блеснувшие в свете лампы.

— Что ж… посмотрим.

Кира стиснула зубы, подавляя желание снова закричать на него.

— Как тебя зовут?

— Натаниэль, — сказал он, делая паузу, словно выжидая её реакцию.

Кира понятия не имела, кто это, но он явно считал себя кем-то важным.

— Вот как? — спросила она с притворным изумлением, скрестив руки. — Тогда можешь катиться нахуй, Натаниэль.

Этот ублюдок так и не снял ошейник.

— Ты не снял ошейник, — сказала Кира. В её тоне звучало обвинение, словно он обещал это сделать.

Но он не давал такого обещания.

— Я сказал, что сниму кляп, — произнёс Натаниэль, наливая себе бокал