Идеальный проект - Дана Хейс

– Как обычно. – В голосе нет укора, но я почему-то чувствую себя так, словно подвел ее. – Знаешь, Итан, иногда нужно отдыхать и заниматься чем-то, кроме работы.

– Я и так отвлекаюсь. По утрам, например, встречаюсь с Райаном и Дэмиеном Грином. Они мои лучшие друзья еще со Стэнфорда.

– Да неужели? И чем же вы занимаетесь? Разрабатываете планы по захвату мира или обсуждаете, как потратить свои миллионы?

– Что-то вроде того. – Я усмехаюсь и перекидываю руку через подлокотник. Ткань рубашки тут же натягивается на плече, обрисовывая бицепс. – Вообще-то, спортом. Зал, бассейн, силовые, иногда бокс. Или ты думала, они от чертежей растут?

Взгляд Стеллы задерживается на моей руке. Ее дыхание на миг сбивается, а зрачки расширяются. Она медленно обводит кончиком языка нижнюю губу, кажется, даже не осознавая этого. Жест действует как разряд дефибриллятора, заставляя мышцы внизу живота туго сжаться.

– Впечатляет, – выдыхает она почти беззвучно. В ее глазах вспыхивает что-то новое, дерзкое, откровенно оценивающее.

Воздух в машине вдруг становится тихим, так что я слышу каждый ее вздох, а ее взгляд чувствую как физическое прикосновение. С трудом сдерживаюсь, чтобы не податься вперед, не сократить последние сантиметры, не…

– Куда едем, мистер Грант? – доносится голос водителя с переднего сиденья, разрушая наваждение.

Я резко вздрагиваю, будто меня выдернули из сна.

Да чтоб тебя, Томпсон!

– В офис, – бросаю я, заставляя себя отвернуться к окну. Боковым зрением все еще вижу, как она медленно поправляет волосы, заправляя ту самую выбившуюся прядь за ухо, а ее пальцы на долю секунды задерживаются на шее.

Черт, какая она красивая… и сексуальная.

Наваждение ушло, но внутри все еще пульсирует тихое, едва уловимое напряжение, будто кожа трещит от желания, которое нельзя выпустить наружу.

Нужно думать о работе. Об «Эко-Вершине». О чем угодно, только не о ней.

Однако это бесполезно. Слегка поворачиваю голову, и мой взгляд цепляется за строгий воротник ее блузки, за пуговицу, что скрывает ложбинку на груди. Пальцы зудят от желания расстегнуть ее. Стянуть с нее чертов костюм, который одновременно и скрывает, и так дразняще подчеркивает все.

Будь мы одни, без Томпсона за перегородкой и без правил, которые я сам установил…

Я бы притянул ее к себе, сорвал жакет и медленно целовал, изучая и запоминая каждый изгиб, каждую родинку, каждую ямочку на ключицах. Боготворил бы каждый дюйм ее кожи.

Но мы не одни, а я ее босс. И это – настоящая проблема.

Потому что хочу от нее куда больше, чем просто помощь с имиджем.

И это пугает до чертиков.

Глава 7

Стелла

Есть что-то невероятно уютное в том, чтобы сбежать в залитое солнцем кафе посреди рабочего дня. Я делаю большой глоток мятного чая, и прохлада медленно смывает остатки утреннего напряжения. Всего несколько дней в Grant Design, а по ощущениям – прошел как минимум месяц.

– Последний шанс.

Я поднимаю глаза. Лиам с самым серьезным видом трясет корзинкой с картошкой фри прямо у меня перед носом. Он делает это так очаровательно и неуклюже, что чуть не переворачивает солонку.

– Стелла, я не шучу. Эта картошка лучшая в Сиэтле. Хлоя не даст соврать.

Непослушная каштановая челка снова падает Лиаму на глаза, и он сдувает ее, смешно наморщив нос. В его взгляде нет ни намека на скрытые мотивы или подвох. После Дэниела мой компас доверия безнадежно сбит, и спокойное, дружелюбное тепло, исходящее от Лиама, – как глоток свежего воздуха. Он кажется хорошим парнем. Понятным. Безопасным.

Чего абсолютно точно не скажешь об Итане Гранте. В голове тут же всплывает картинка: он нависает над моим столом, его пальцы нетерпеливо барабанят по поверхности, а взгляд такой, будто он пытается просверлить во мне дыру и прочитать каждую мысль. Нет, безопасность – последнее, что приходит на ум, когда я думаю о своем боссе.

– Верю на слово, ребята. – Я улыбаюсь, отодвигая корзинку. – Но после интервью мой желудок способен переварить только салат и чай.

– О, брось! Все прошло хорошо! – Хлоя энергично жестикулирует, и ее серебряные браслеты мелодично звенят. – Ты видела лицо журналистки, когда Итан отказался называть компании? Она явно рассчитывала на сенсацию. Думала, у нее от злости пар из ушей пойдет.

Смеюсь, вспоминая тот момент.

– Я до последнего была уверена, что Итан не выдержит, сорвется и пошлет ее куда подальше. То, что он так четко следовал нашему плану, – это победа.

– Милая, это чудо, – фыркает Хлоя и, перегнувшись через стол, ловко выхватывает длинный ломтик из корзинки Лиама. – Обычно заставить Итана делать то, что ему говорят, невозможно. – Она отправляет картошку в рот и, прожевав, с явным удовольствием, добавляет: – Так что я думаю, дело не в твоей гениальной стратегии, а в том, кто эту идею ему представил. Он же с тебя глаз не сводит.

Чашка с чаем замирает на полпути к моим губам.

– В смысле?

– Ты что, не замечала? – Она хитро улыбается и наклоняется ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Вчера, когда ты стояла с Лиамом у макета, Итан выходил из своего кабинета четыре раза. Четыре! И каждый раз так на вас смотрел, будто хотел испепелить Лиама взглядом. Или… ну… занять его место.

Барнс густо краснеет и с преувеличенным интересом утыкается в свою корзинку. Я чувствую, как предательски вспыхивают щеки, и злюсь на собственное тело, которое так легко меня выдает.

Неужели это так заметно? А я-то думала, мне кажется.

Конечно, я и раньше ловила на себе его взгляды, но всегда списывала их на тотальный контроль со стороны босса и его вечную угрюмость. Однако сейчас, когда Хлоя так буднично произнесла это вслух, мой мозг против воли начинает перебирать события последних дней.

Например, как сегодня, когда я говорила с Хлоей об этой встрече, а Итан спросил: «С кем это ты так мило воркуешь?» Да, я ответила, что он, похоже, ревнует, но то была дурацкая шутка с моей стороны.

А письмо?

«Тогда не буду мешать вашему увлекательному вечеру. Дайте знать, когда у вас появится окно, чтобы заняться спасением моей компании».

Тогда я была уверена, что это просто сарказм, а все остальное – лишь проявление его скверного характера. Но сейчас отдельные фрагменты вдруг сложились в одну очень странную и недвусмысленную картину.

– Хлоя, у тебя слишком богатое воображение, – отмахиваюсь я, не желая признавать ее правоту. – Итана волнует только его драгоценный проект.

– Ага, «прое-е-ект», – протягивает она, многозначительно подмигивая. – Ты, главное, не расслабляйся, подруга.