Дочь друга. Порочная связь - Хелен Кир

— Не могу. Страшно.

— Ничего смертельного. Поднимайся.

— Нет!

— Да что такое? — тянусь к ней, ухватываю за конец одеяла.

Она упирается. Смотрит обезумевшими глазами и машет головой. Теряю терпение, тяну резче, в моменте слепну от вспышки, глохну от раската грома. По всей видимости совсем рядом молния ударила. В грудь влетает испуганная девочка. Крепко обхватывает руками и ногами, жмется всем телом.

Рефлекторно поддерживаю ее под задницу. Даю возможность спрятать лицо, зарыться куда-то в шею. И только потом приходит осознание что произошло. Футболка задралась, руками касаюсь обнаженной кожи ягодиц, которые укладываются в руку, как к себе домой. Невольно отмечаю, что зад у малыхи что надо. Упругий, но в меру мягкий.

Перехватываю. Одна рука под шикарной попой, другой талию обхватываю. Слезать Алиса с меня не собирается. Трясется и ревет от страха. Со всей силы грудью впечатывается в мою. Отчетливо ощущаю ее вздрагивающие си… Блядь. Нет, конечно. Не это слово.

— Аккуратно спускайся. Давай, я держу, — пытаюсь от себя отодрать.

Снова бьет гром. Мне без вариантов содрать с себя дрожащую девочку. Иду с ней к окну и задергиваю шторы наглухо. В кромешной тьме добираюсь до кровати. Присаживаюсь на край, тяну одеяло, накрываю Алису.

В кого превращает меня эта девочка? В крестного фея! В гребаную мэри Поппинс? И зачем я так вожусь с ней. Не много ли чести! Но почему-то крепче сжимаю в объятиях и даже покачиваю.

— Прости, — шмыгает носом. — Сейчас успокоюсь. Минуту. Прости.

Дрожит не только голосом, она трясется неимоверно.

— Почему такой страх? Вроде взрослая.

Алиса судорожно вдыхает. Явно слышу хрип в грудной клетке. Тяжелое дыхание сотрясает и душит. С трудом собирается, делая медленную серию вдохов. Не мешаю и не тороплю, жду, когда придет в себя.

— Когда была маленькой… Попала в жуткую непогоду. Мне казалось, что ветер поднимет и унесет в черное гудящее небо. Стихия ослепила и испугала. Потом… Мне сказали потом… Это был эпицентр. Папа чудом пробрался ко мне и вытащил. В одну секунду все началось. Никто не ожидал. Фобия теперь. Не могу побороть страх.

Молчу. Теперь ясно все.

Она начинает успокаиваться. Дышит ровнее, но рук не разжимает. Позволяю держаться за меня. Если ей так легче — пусть. Только теперь другая проблема вырисовывается. От тепла одеяла Алисе становится жарко, и она начинает ерзать. С опозданием доходит — мы слишком близко соприкасаемся. И это охренеть как провокационно чувствуется.

Если исключить фобию и посмотреть на ситуацию со стороны, то на выходе имеем не хреновое разжигание остро-запретного действия. На мне сидит почти голая охуенная девочка двадцати лет. С прекрасной фигурой и трогательным испугом. В запале придвинул ее так близко, что четко ощущаю нежные разъехавшиеся складочки.

Сейчас гроза утихает, значит все должно закончиться. Только ссаживать с колен мне ее не хочется. И мне в эту минуту наплевать на условия, что являются жестким тормозом, потому что у меня встает. На нее! Второй раз. Пизжу. В четвертый.

Чтобы не запалиться, сдвигаю Алису немного ниже. Это хорошо, что она безропотно подчиняется. Плохо что, отодвигаясь, она проезжает трусиками и тем, что под ними прямо по моей ноге. Чувствую все. Абсолютно. Толчок горячей крови в член подтверждает ощущение. Я реально хочу ее, но ни к чему хорошему сей акт не приведет. Мне не нужны отношения с маленькой девочкой, а она захочет их. Наташа в плане удобства безусловно лучше.

— Гроза заканчивается, Алис.

Даю намек, что можно перестать использовать меня в качестве спасителя. Молчит. А мне пиздец как не хочется, чтобы она слезла. В противовес своим же доводам иду. Что я делаю… Совсем из ума выжил. Не помогает мне разум, вылазит на шкуру другое желание. Поддаться, что ли?

Пока решаю, понимаю, что пристыковываю ее назад, прижимаю плотнее. Она вздрагивает, но льнет. Доверчивая детка, нежная.

Обидишься же потом... Мне тебя раздавить, как два пальца, но глубоко в душе зарождается нелепая чушь, что не посмею такого сделать. Прячу все, затискиваю в самый дальний угол нелепые чувства и возвращаюсь в привычное состояние.

— Слезай, Алис. Уже тихо.

— Да, — шелестит она. — Конечно. Сейчас.

Вместо того, чтобы разомкнуть руки, трется щекой о мою скулу. Жадно ловлю прикосновение. Хочу эгоистично кайфануть и немного поиграть. Не двигаюсь. Мне реально интересно, что же дальше.

Она очень медленно скользит по коже, а я как больной шизофреник ловлю эмоции, жру ломтями давно забытое. Что сейчас в моей жизни? Женщины, что сдаются без труда. Они всегда под рукой. Нет в них искренности, ласковости и бесценной нежности. Мой мир пропитан прагматизмом и вседозволенностью. Тут же все по-настоящему.

Алиса замирает около моих губ и дальше никак. Только распахнутые губы обжигают все сильнее. Резче отдается болью в паху. Уголки ртов соприкасаются и плавят нас. Жгут и палят. Горячее дыхание смешивается, образуя странную температуру, которая настолько сильная, что вокруг тоже становится нетерпимо жарко.

— Струсила? — подпираю Алисе затылок. Прижимаюсь к ней лицом. Мы тремся губами друг о друга, но поцелуя нет. — С языком или без? Как со своим мальчиком сосешься?

Насмешкой пытаюсь предостеречь, что дальше заходить нельзя. И так на черте балансируем. Чуть заступим и не ручаюсь за последствия. Наплевать даже на то, что девственница. Порву и все. Только потом жаловаться не нужно, я не звал ее. Она сама пришла.

Грублю тоже намеренно. Пойми ты, Алиса, беги пока не поздно.

— Он мне не мальчик. Я его не хочу. Говорила же.

Пашка выходит перепутал что-то. Неважно. Даже если и не так, мне все равно.

— Кого хочешь?

— Теб…

Не даю договорить. Зачем?

Всасываю ее губы и испытываю небывалый кайф. Меня несет так сильно, что забываюсь. Алиса робко отвечает. Растущее возбуждение сбивает со всех разумных пределов. Упиваюсь губами малышки. Насасываю ее губы с дичайшим вожделением и лютой страстью.

За пару секунд будто пьянею. Какая она податливая, доступная, послушная. Дурманящий запах сносит башню с размаху.

— Глеб, пожалуйста, — отрывается Алиса. — Не останавливайся. Целуй меня. Еще целуй.

С особым удовольствием впиваюсь в рот снова. Ласкаю жадно и голодно. Впервые за много лет испытываю небывалое удовольствие. По жилам течет густая гудящая кровь. Рвет вены, топит изнутри бесовской одержимостью.

Только бы не завалить ее. Только бы…

Всплывают на поверхность давно забытые ощущения. Алиса гладит меня, хватается и прижимается еще крепче, будто за единственную опору цепляется. Тихо стонет и шипит, когда прикусываю. Стон настолько сладкий