Хирургия чувств - Елена Рус

— "Давайте не будем отвлекаться"- я чуть не рассмеялся. Потому что мы уже отвлеклись и не на минуту, а на всю оставшуюся жизнь.

А потом зашла Аня, верная, преданная, знающая меня лучше, чем кто либо, но она не была для меня той, от которой сердце стучало чаще. Я вообще никогда серьезно никем не увлекался и Аня была для меня той женщиной, что всегда была рядом, но я ей никогда ничего не обещал.

И когда Аня вышла, я закрыл глаза. В голове не операция, не траектория, а голос Ланы, её запах, её слова:

— " Пусть это будет наша операция… только сердце, риск… и доверие".

И я понял, я больше не боюсь рисковать, потому что рядом, та, кто видит не только мозг, а та, кто видит меня и в этот момент я знал, операция начнётся не в операционной. Она уже началась, в этом зале и под светом проектора, с одним разрезом по самому сердцу, по моему сердцу.

Мы с Ланой вышли к родителям мальчика. В коридоре царила напряжённая тишина, та самая, что давит на виски и перехватывает дыхание. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто сам воздух сопротивлялся тому, что нам предстояло сказать.

Родители сидели у окна, мать сжимала в руках платок, отец уставился в одну точку, словно пытался разглядеть там ответ, которого не существовало. Когда они подняли на нас глаза, я понял, никакие слова не смогут смягчить то, что им придётся услышать. Но мы должны были сказать правду, честно, без прикрас, без ложной надежды.

— Мы разработали план операции! — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это рискованно, очень рискованно, но это шанс! Единственный для Артёма.

Мать всхлипнула, но не прервала. Отец кивнул, коротко, будто давая разрешение продолжать.

Лана шагнула вперёд. Её голос, всегда такой точный, сейчас звучал мягче, почти нежно:

— Мы будем рядом на каждом этапе. Мы сделаем всё, что в наших силах. Но вам нужно знать, путь будет долгим и не всё зависит от нас. Главное, верить и быть рядом?!

Мать подняла на неё взгляд, полный отчаяния и мольбы:

— Вы… вы правда думаете, что у него есть шанс?

Я посмотрел на Лану и она не отвела глаз.

— Да! — сказала она твёрдо.

— У вашего сына есть шанс и мы его не упустим!

Отец медленно поднялся. Его руки дрожали, но в глазах появилась искра, та самая, за которую стоит бороться и он спросил:

— Что от нас требуется? Мы заплатим любые деньги, только помогите?! — Ваше присутствие. — ответил я спокойно.

— И ваша любовь. Это важнее любых денег. Сейчас речь больше не о них!

Лана мягко положила руку на плечо матери:

— И ещё доверится нам. Мы знаем, как это тяжело, но поверьте, мы не оставим его!

В этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня окончательно встало на место. Операция ещё не началась, но битва уже шла, не только за жизнь Артёма, но и за то, чтобы эти люди не потеряли веру. И я знал, с Ланой рядом я смогу пройти через всё.

Мы стояли в приёмной, врачи, родители, единая цепь, где каждое звено держалось друг за друга. И в этой хрупкой, но нерушимой связи была сила. Сила, которая может победить даже болезнь.

Глава 13 Ярослав

Мы начали готовить мальчика к операции, взяли все недостающие анализы и я назначил её на следующий день. Я снова хотел видеть Лану и эта операция была поводом. И я понимал, что меня к ней влечет и это была не просто симпатия.

Когда после разговора с родителями Лана уехала, пообещав мне ассестировать завтра, у меня в груди разрасталось странное, доселе незнакомое чувство, будто внутри меня пробудилось что-то давно забытое, спящее под слоем профессиональной сдержанности и годами выстроенных барьеров.

Я стоял у окна в своем кабинете, обдумывая, как пройдет всё завтра. Ведь кроме операции у меня была текучка документов по работе клиники. И вдруг дверь кабинета тихо открылась, я не обернулся, знал, кто это.

— О чем задумался? — голос Ани звучал мягко, без упрёка.

Я медленно повернулся, она стояла на пороге, такая знакомая, такая своя, но теперь между нами будто пролегла невидимая черта, которую я сам же и начертил.

— Прости. — сказал я, проводя рукой по лицу.

— Много мыслей!

Она вошла, села в кресло напротив. В её глазах читалась не просто забота, в них была та самая тихая мудрость, которая всегда меня удивляла. Аня знала меня лучше, чем я сам и наверное, именно поэтому сейчас ей было тяжелее, чем мне.

— Это из-за неё? — спросила она прямо, без предисловий.

Я на миг взглянул на нее, но всё же ответил:

— Да!

Тишина повисла между нами, густая, почти осязаемая. Я ждал упрёков, может быть, слёз, но Аня лишь улыбнулась, грустно, но без горечи.

— Я заметила это, когда она впервые пришла к нам в клинику! — сказала она.

— Просто не хотела признавать?!

— Аня…

— Нет....- она подняла руку, останавливая меня.

— Ярослав, не надо оправданий! — твёрдо произнесла она, не давая мне вставить ни слова.

— Я не ребёнок и всё вижу, всё понимаю!

Её голос звучал спокойно, но в этой сдержанности чувствовалась такая боль, что мне стало не по себе. Я сжал кулаки, пытаясь найти нужные слова, но они словно застряли в горле.

— Я понимаю, но это не зависит от меня!? — наконец выдавил я.

Аня медленно покачала головой, её взгляд скользнул к окну, где уже сгущались вечерние тени.

— Нет! Думаю, ты просто плыл по течению, пока не появилась она?!

Каждое её слово било точно в цель. Я сделал шаг вперёд, но она отстранилась.

— Не надо Ярик!

— Аня, послушай… — начал я.

— Что слушать, Ярослав? — она резко встала и в её глазах всё-таки появились слёзы.

— Что ты мне скажешь? Что это "не то, что я думаю"? Что "всё не так"?

Я замолчал. Потому что знал, любые оправдания сейчас будут звучать жалко.

— Ты даже не попытался! — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Я всегда была рядом, но ты держал меня на расстоянии вытянутой руки, ни разу не сказав о своих чувствах мне!?Я ведь люблю тебя Ярик! А теперь… теперь я тебе не нужна?

— Это не так! — вырвалось у меня.

— Ты для меня очень важна!

— Важна? — она