Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

Почему?

Потому что я уже понял, мне не продохнуть, если ей плохо.

Если я еще раз увижу ее такую, как вчера на стоянке, то банально свихнусь к чертям собачьим.

Вот такой я противоречивый парень…

Ей сейчас точно ничего не сделаю, а всем остальным может быть пизда…

Особенно после таких утверждений, которые имеют эффект гранаты без чеки:

— Пантера, а может ты просто завидуешь, что тебе ничего не обломалось… Что тогда, что сейчас…

— Тигр, думаешь, это для меня проблема века трахнуть Белову…

— Рискни, урод, — и ты труп…

— Застрелиться можно, — заржал я, но тут же скривился от своей же догадки, яростно долбившей мой мозг. — Ты ж идиот реально в эту суку втюрился.

Не знаю, каким чудом я вообще устоял на месте, не распихал Барса с Пумой и не кинулся на Аязова во второй раз, не встряхнул его и не проорал ему прямо в лицо:

— Придурок, она вырвет тебе сердце, вывернет тебе внутренности наружу и исчезнет, оставив полностью пустого. А когда ты соберешь себя по кирпичикам, она вернется и ты снова рухнешь. Потому что ни хрена не скала перед ее голубыми глазами, ярко-розовыми губками и этими гребаными веснушками, которые я, кстати, до сих пор не пересчитал…

Блядь… Блядь… Блядь…

Получай, Пантера, отдачу… Никто тебе не врезал, а ты уже вдвое сложился.

Потому что не остыл к этой гадине…

Потому что тебе не похуй с высокой горы, кто к ней свои ебучие яйца подкатывает…

Потому что ты псих обкуренный улыбку ее лучезарную ждешь, пока она к тебе только затылком поворачивается…

— Пантера, жду тебя сегодня в “Гринвиче” после двадцати одного. А сейчас все вон отсюда. Идите работать… — приказала она, и все моментально кинулись выполнять ее указание.

— До встречи, Скрипка, — тормознул у двери, надеясь, что она одумается, но она молчала, застыв у окна каменным изваянием.

— Зря… — мысленно протранслировал я ей, зная уже, что ее ждет.

Эффект разорвавшейся атомной бомбы…

Глава 12

Дан

— Пошли… — кивнула она в сторону запасного выхода и отвернулась.

— Пошли, — эхом повторил за ней, но так и не поднялся с дивана.

Замер, любуясь ее.

Красное платье в пол. Высокий каблук. Как всегда, подобранные волосы, которые, конечно, уже растрепались, пока она выступала на сцене. Немного подкрашенные глаза и естественные яркие губы, которые очень контрастировали с бледным лицом.

Красивая сука…

Которую отчего-то хотелось не пустить на лоскуты за все те муки, что я пережил из-за нее, а укутать в объятия. Такой нежной, хрупкой и невинной она казалась.

— Дан… — позвала она нетерпеливо и протянула мне свою руку. — Пойдем… Ассоль и с ней еще две девушки следят за нами, давай не будем откладывать представление…

Сжал ее руку, но вместо того, чтобы встать, потянул резко на себя, поймал на лету и усадил на колени…

Как раньше…

— Присядь… Ты же хотела романтический ужин?

С того самого момента, как я встретил Скрипку в этом ресторане, во мне запустился взрывной механизм бомбы, который вот прямо сейчас отсчитывает последние секунды до взрыва.

Только вот я боялся, что этот взрыв разнесет вовсе не Скрипку, а цепь, на которой я себя удерживал.

Вот что она со мной делала…

— Дан, если честно, я не понимаю тебя, но прямо сейчас прошу, давай не будем ничего менять. Пусть это будет максимально грязно, пошло и скандально. Сейчас нужно так… — проговорила, расставляя ударения так, что меня придушило, стало дурно от очередной ее жертвенности.

Разум задыхался от страха, что я могу снова принять эту отравленную наживку, которую уже закинула эта дрянь, за любовь. Но сердце истошно вопило от щенячьего восторга.

Ведь она снова…

Ради меня…

Влил в себя целый стакан вискаря, но не почувствовал ни вкуса, ни запаха, а главное, не потушил всепожирающий пожар внутри.

— Дан, это не по-настоящему. Тебе не нужно напиваться, чтобы… со мной… Это просто постановка… — рушила меня окончательно, но не понимала, что я сорвусь на ней.

Я, твою мать, злился…

Злился на себя…

Злился за то, что давал каждому её слову, каждому действую совсем другой подтекст…

Я слышал то, что Белова даже физически не могла чувствовать.

— Пантера, она не может тебя любить, — изломанным голосом твердил я сам себе, но смотрел в её глаза и видел совсем другое.

Смущенная, робкая, напряжённая…

Она сидела на моих коленях и щепетильно рассматривала черточку за черточкой на моём лице.

— Нравлюсь?

— Да…

Так просто. Невзначай. А я зазвенел весь.

Она сама нажала на взведенный крючок…

Сама…

— Ну пойдём, докажешь…

Представляете, она не побежала испуганно в другую сторону, а взяла мою руку в свою и повела к месту своей же казни…

Зашёл в женский туалет и спиной прижался к двери, неосознанно наблюдая за её невнятными телодвижениями. Она лихорадочно озиралась по сторонам, ловя в зеркале то мое звериное, то свое взъерошенное отражение.

Вздохнул глубоко, провел пятерней по волосам, до боли оттягивая их и, оттолкнувшись от двери, пошел топиться…

Скрипка сразу дернулась, повернулась ко мне лицом, поймало мой взгляд и также медленно, как я наступал, отступала к окну…

Увлекательное зрелище видеть, а главное, понимать, что не она, а ты ведешь в этой игре. Что не на ее, а на твоей стороне превосходство. Потому что сейчас я знаю, какой будет исход, и ей его не изменить… Ей больше не удастся сбежать и оставить меня ни с чем. Сегодня я возьму все, что она мне задолжала.

Резко рванул вперед, подхватил под задницу и усадил на подоконник, уперев руки по обе стороны от ее дрожащего тела.

— Ты заслоняешь меня собой. На фото не будет видно моего лица, — как кувалдой между глаз. Меня внутренне трясло. Я, твою мать, не хотел замечать, что для нее это бесчувственная постановка. Мне нужно было, чтобы она ежилась от страха и горела рядом с моим телом.

Белова, едва касаясь, оттолкнула меня, спрыгнула с подоконника и отошла к столику, на котором была установлена раковина. Замешкалась секунду, а потом привстала на носочки и присела на край.

— Здесь будет лучше, — прошептала она, но я ни хера не понял. Даже не пытался вникнуть в смысл сказанного, потому что однозначно знал, что лучше точно не будет. Сейчас я сумасшедший маньяк и после очередного моего срыва, который вот-вот намечался, не останется ни хуя.

— Нужно подправить наш