Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

Не позволю издеваться над своими чувствами. Я ценю эту любовь больше своей жизни.

— Охладился!? — выпаливаю резко, очень гордясь собой, потому что мой голос почти не дрожит и не теряется в барабанном стуке сердца. — А сейчас соберись и начни работать не только членом, но и головой. Знаешь, некоторое ценят это куда больше…

По телу разливается не страх и желание бежать и прятаться, а упоительное ощущение сладости и удовлетворенности, приятная нега, от которой тело приятно расслабляется и обмякает.

— Бесячая выскочка, — стирая с лица капли и фокусируя на мне взгляд, орёт Дан. — Сейчас я заставлю языком слизать все это.

— Я вижу, ты ещё не остыл, — произношу, пытаясь сдержать глаза на его лице и не опустить их на плотно обтянутую мокрой тканью грудь. — Пума, дай мне ещё бутылку.

— Тебе конец, Скрипка. Я прямо сейчас убью тебя и перестану мучиться…

Все происходит слишком быстро, поэтому я не успеваю отшатнуться. Дан делает шаг, буквально врезаясь в меня своим мускулистым телом, моментально парализует меня своей близостью и шоколадными глазами.

А потом я просто выскальзываю из его рук, отказываясь закрытой широкой спиной Тиграна.

— Не знаю, что тут у вас происходит. Но меня воспитывали по правилам, что девочек обижать нельзя.

— Тигр, отойди, если не хочешь быть первым, кого я убью, — рычит Чернов, откидывая руки Тиграна, упертые ему в грудь.

— Ань… Мне, кажется, или мы с тобой поменялись местами… — посмеивается Аязов, борясь с Пантерой и удерживая его на месте.

— Пума, успокой его, — выкрикиваю из последних сил, хватаясь за рубашку Тиграна.

Кажется, я теряю сознание. Нервная система перенапряглась, заискрила, а сейчас медленно тухнет.

— Перенесём знакомство на завтра, — бубню я, опустив голову вниз, но понимая по притихшему телу Аязова, на которое по-прежнему опираюсь, что Дана оттянули от него. — Тигран, нам нужно в офис Войтаса. Я обещала, что ты приедешь сегодня для подписания договора.

— Бесячая выскочка…

Насрать…

Сейчас я пытаюсь избавиться от головокружения глубоким дыханием и недвижимым взглядом на входную дверь.

Метров пять…

Только пять метров, а на свежем воздухе мне однозначно станет легче…

Несмело приподнимают ноги и делаю первый шаг, а потом просто по инерции плетусь туда, куда смотрят мои глаза. И только около двери замечаю около себя Аязова, который открывает мне дверь.

— Мне нужно присесть, — прошу у парня, лишь слышу хлопок закрывшейся двери.

— Ань, это стоянка машин… Здесь негде присесть…

— Мне подойдёт и бордюр. Просто помоги мне… Пожалуйста…

Отдышка, закатывающие глаза, сердце, которое бухает где-то в пятках…

Мне однозначно нужна большая опора, чем стена, к которой я прислонилась затылком.

— Так, подожди, — ловит моё почти обмякшее тело Тигран. — Я возьму тебя на руки и отнесу к машине. Там ты сможешь присесть и прийти в себя.

— Да, хорошо, — на каком-то автопилоте говорю я, мгновенно упирая голову в плечо парню, потому что меня ещё сильнее начинает мутить от резкого движения.

— Тигр, блядь, отпусти её немедленно…

Глава 8

Дан

Она реально думала, что моя месть будет заключаться только в нелестных словах в её адрес. Она сама воспитала во мне этого урода, так пусть сейчас стиснет зубы и пожимает плоды взращенной ей самой ненависти.

Но стоило ей лишь взглянуть на меня своими потухшими вмиг глазами, и я снова впал в то состояние, из которого выбираюсь уже два года, я снова поддаюсь ей…

И дело не в той дичи, которую я творю… А в том, что мне не пофиг, как она на неё реагирует… Я должен был плескаться в эйфории оттого, что мне удалось прихлопнуть, пусть и не окончательно, но болезненно, эту надоедливую мошку, которая вздумала пить мою кровь…

Но хрен там…

Скрипка — моё концентрированное сумасшествие, потому что это что-то за гранью — быть рядом с ней и не обнимать, особенно если ей нужны эти объятия…

И похер, что другая подмахивает своими бедрами на мне, трётся сосками об мою грудь, шепчет, что течёт в моих руках…

Сейчас все мои ощущения связаны только с Энн…

Только её я хочу трогать везде, целовать и получать ответные действия…

Дерьмо!

И я снова в него вляпался…

Она злилась, волновалась, страдала, а я был всего лишь в одном гребаном шаге, чтобы выбросить белый флаг и просто успокоить её…

И если бы не эта бутылка, содержимое которой она выплеснула в меня, я бы снова феерично торчал на сладкой дозе под названием Энн…

А так после водички меня сразу попустила. Передо мной снова стояла не моя дрожащая Скрипка, а бесячая выскочка Белова-Дементьева, которой хотелось свернуть шею в один щелчок.

А потом я вообще охуел, когда она какого-то хрена оказалась за спиной Аязова, хотя по логике я сначала должен был офигеть просто от его присутствия на территории “Опасных”.

Слава богу, что от греха подальше меня оттянули от этой парочки, потому что я мог отжечь кроваво.

Хотя ещё успею…

Потому что этот мир, очевидно, решил свести меня с ума…

Повод?

Она на руках другого…

— Тигр, блядь, отпусти её немедленно… — как чумной ору, хоть понимаю мозгами, что нельзя делать то, что собираюсь.

Но тут же задыхаюсь и качественно так получаю под дых…

— Тогда возьми её сам, Пантера, потому что она не может самостоятельно стоять… — даже не пытается мне что-то предъявлять парень, просто протягивает мне Энн, свернувшуюся у него на груди в позе эмбриона. Тело обмякшее, но мелко подрагивает от её быстрых надрывных вдохов.

— Принеси воды, — еле воспроизвожу звуки, прижимая невесомую девушку к себе.

Твою мать, я ушатанный в хлам. Смотрю на неё, а внутри все рвётся на ошметки, хоть я думал, что там уже нет ничего живого.

Минута…

Вторая…

А она просто тяжело дышит, прикрыв глаза.

А я запрещаю себя даже думать, что это из-за меня.

Потому что навынос…

Прижимаю, качаю, молюсь, позволяя сердцу словить паралич от кайфа…

— Отпусти меня. Поставь… — отталкиваясь от моей груди своими слабыми ручками, бормочет Энн. Прижимаю ещё сильнее, боясь уронить. Но она снова задыхаясь, истерически дёргается в моих руках. Потрошит меня своей злобой…

— Успокойся, Энн. Я опускаю тебя…

Ставлю на землю, но она тут же кулем падает вниз.

Подхватываю за талию и вжимаю в себя.

— Просто постой так, пока не станет лучше, — прошу, когда она снова напрягается и начинает ерзать.

Сейчас мне было похуй, что меня