Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства - Алиса Шалье

​— Мэтр Иллиус, — голос князя прозвучал негромко, но от этого ледяного спокойствия вибрировали стекла в куполе. — Вы уволены. Вы и все ваши бездарные прихвостни. Стража! Взять их под арест за саботаж и покушение на жизнь моего доверенного лица.

​Главный ботаник побледнел так, что стал сливаться с собственным кружевным воротником, и попытался что-то пролепетать про «высшее благо», но подоспевшие стражники уже волокли его к выходу.

​Норман в два широких шага оказался рядом со мной и опустился на одно колено.

— Элара. Вы целы?

​— Почти... — я попыталась выдавить свою фирменную усмешку, но губы вдруг онемели.

​Только сейчас я заметила, что рукав моего платья разорван. Один из шипов всё-таки задел меня, оставив на предплечье неглубокую, но уродливую царапину. И проблема была не в крови. Края раны стремительно чернели, а под кожей, прямо к сердцу, ползла паутина пульсирующих фиолетовых вен.

​Яд Дьявольского плюща.

​Я инстинктивно потянулась к своей магии Жизни, пытаясь выжечь заразу, но внутри царила мертвая, тошнотворная пустота. Яд блокировал мой дар, пожирая его изнутри.

​— Демоны Безны! — выругался Норман, перехватывая мою руку. Его обычно непроницаемое лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.

​Голова закружилась. Пол ушел из-под ног, и я бы рухнула на осколки льда, если бы князь не подхватил меня, прижимая к своей груди.

​— Слушай меня, Элара, — его голос доносился словно сквозь толщу воды. — Яд слишком быстро распространяется. Твоя магия с ним не справится. Я должен заморозить кровь в твоей руке, чтобы остановить токсин, пока не принесут антидот. Это будет больно. И очень холодно.

​Я слабо кивнула, задыхаясь от накатывающей тошноты.

​Норман стянул свою тяжелую перчатку и прижал обнаженную ладонь прямо к ране.

​Боль была ослепительной. Казалось, в мои вены влили жидкий азот. Я вскрикнула, выгибаясь в его руках, но он держал крепко, не позволяя отстраниться. Фиолетовая паутина на коже остановила свой бег, скованная безжалостным льдом князя.

​Но вместе с ядом мороз начал убивать и меня. Температура моего тела стремительно падала. Губы посинели, меня била крупная, неконтролируемая дрожь. Лед Нормана был слишком сильным для обычной человеческой женщины.

​— Холодно... — прошептала я, инстинктивно пытаясь свернуться в клубок. — Я замерзаю...

​Норман глухо зарычал от бессилия. Он не мог убрать руку от раны — яд тут же убил бы меня. И не мог продолжать морозить — я бы погибла от переохлаждения.

​Оставался только один выход.

​Князь сел прямо на ледяной пол оранжереи, увлекая меня за собой. Он распахнул свой тяжелый, подбитый мехом плащ и укутал меня в него, прижимая спиной к своей широкой, твердой груди.

​Его свободная рука властно обвилась вокруг моей талии, прижимая так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Я почувствовала сквозь тонкую ткань платья жар его тела, бешеный стук его сердца и твердость литых мышц.

​— Держись, мой невыносимый ботаник, — хрипло выдохнул он мне прямо в макушку, зарываясь лицом в мои волосы. Его дыхание обжигало замерзшую кожу. — Я не позволю тебе умереть, пока ты не сдашь мне отчет по спасению сада. Слышишь? Впитывай мое тепло.

​Его магия продолжала вымораживать яд в моей руке, но его тело, живое, сильное и отчаянно горячее, согревало меня изнутри. Запах хвои, дорогой кожи и чистого мужского пота смешался с ароматом растоптанных цветов.

​Градус напряжения в оранжерее взлетел до таких высот, что, казалось, вот-вот начнут плавиться стекла. Я лежала в объятиях ледяного лорда, дрожа уже не от холода, а от близости, которая ломала все мыслимые запреты и субординации.

​И в этот момент, сквозь пелену боли и дурмана, я почувствовала, как губы князя Нормана едва ощутимо, почти бессознательно коснулись моей шеи, там, где билась жилка пульса...

Работенка

Антидот прибыл вместе с запыхавшимся придворным лекарем ровно в тот момент, когда я решила, что окончательно теряю связь с реальностью, растворяясь в запахе хвои и мороза.

​Горький эликсир обжег горло, выжигая остатки яда из вен. Норман медленно, словно нехотя, разжал объятия. Лед, сковывавший мою руку, растаял, оставив после себя лишь легкое покалывание и слабость. Князь поднялся на ноги, одним плавным движением возвращая себе ледяную невозмутимость, но его глаза — темные, грозовые — выдавали бурю, бушевавшую внутри.

​— Лекарь, проводите госпожу Элару в гостевые покои, — отчеканил он, отворачиваясь, чтобы скрыть сбившееся дыхание. — Сад подождет до утра.

​Я с трудом оперлась о край каменной клумбы и с наслаждением втянула воздух. Магия Жизни тонким, робким ручейком снова побежала по моим венам. Калькулятор в голове немедленно включился.

​— Никаких покоев, Ваша Светлость, — хрипло, но твердо произнесла я, отстраняя суетящегося лекаря. — Мы только что уволили весь штат по статье за саботаж. Дедлайн приезда королевской комиссии не сдвинулся ни на день. Если мы оставим пробитые трубы и замерзшие корни до утра, к обеду здесь будет братская растительная могила.

​Норман резко обернулся. В его взгляде мелькнуло раздражение пополам с восхищением.

— Вы едва на ногах стоите, Элара.

​— Я сидела над квартальными отчетами с температурой под сорок, князь. Легкое отравление Дьявольским плющом — это даже не повод для больничного. — Я стянула порванный рукав, завязывая его узлом на плече. — Вы подписали контракт на должность моего ассистента. Снимайте свой парадный камзол, Ваша Светлость. У нас ночная смена.

​К моему огромному удивлению, Норман не стал спорить. Он лишь усмехнулся — криво, чуть хищно — и действительно расстегнул тяжелые серебряные пуговицы, оставаясь в простой льняной рубашке, которая непозволительно хорошо подчеркивала разворот его плеч.

​Началась самая странная и атмосферная ночь в моей жизни.

​Огромный хрустальный купол Зимнего сада слабо мерцал в свете луны. Мы работали плечом к плечу. Я, закусив губу от напряжения, отдавала земле по капле свою возрождающуюся магию, заставляя спящие луковицы давать ростки. Норман шел следом, ювелирно, с пугающей точностью регулируя температуру: замораживая лишнюю влагу, создавая прохладный туман над влаголюбивыми папоротниками и формируя ледяные подпорки для тяжелых ветвей.

​Лорд Семи Княжеств работал грузчиком, климат-контролем и чернорабочим по указке городской травницы. И, кажется, получал от этого извращенное удовольствие.

​— Осторожнее со льдом на третьем секторе, князь! — крикнула я, сверяясь с наспех набросанной схемой. — Там теплолюбивые лотосы. Если вы их переохладите, это прямой убыток в двадцать золотых крон!

​— Командуйте своими графиками, Элара, а градусы