В плену. И после. История одного эльфа - Анна Жнец

Но проклятая дикарка продолжала самозабвенно болтать:

— У нас, например, ценится красота, потому что красивых людей немного. А у вас, наверное, наоборот, чем страшнее, тем лучше? О, это твой дом? Пригласишь меня к себе?

То, что во время общения с Грид у Фая начинался нервный тик, похоже, стало традицией.

— Ты знаешь, который сейчас час? — процедил эльф. — Что за женщина напрашивается в гости к мужчине ночью?

— Ты просто так уродлив, что я не могу устоять, — шепнула Грид с придыханием, явно перепутав Фая с оборотнем-козлом и пытаясь сделать ему комплимент.

Веко задергалось с такой силой, что Фай неосознанно накрыл глаз ладонью.

Грид его бесила. Грубая, вульгарная, она была не чета его нежной, утонченной невесте, знающей все о хороших манерах. Милая, заботливая Эллианна приняла Фая со всеми недостатками и постыдным прошлым, а он сейчас компрометировал себя тем, что разговаривал с посторонней девицей. Поздней ночью. Наедине. Кто угодно мог увидеть их из окна соседнего дома и пустить сплетню.

— Послушай, — Фай решил быть резким и не щадить чужих чувств. — Ты мне не нравишься. Абсолютно. Я не нахожу тебя привлекательной. Совсем.

— Ой, да брось. — К его удивлению, Грид не выглядела обиженной. — Здесь просто плохое освещение. Ты посмотри на меня при дневном свете, а лучше — в полумраке спальни. Если я разденусь, ты онемеешь от восхищения. Зуб даю.

У Фая запылало лицо. Как можно говорить такие вещи мужчине? Они ведь даже не помолвлены.

— Знаешь, я рада, что мы встретились, — продолжила Грид, не замечая его возмущения. — Час назад мне пришло письмо от эйхарри. Через несколько дней я уезжаю и подумала… Может, ты захочешь провести ночь вместе? Обещаю, что никому не скажу. Никто не узнает. Это останется нашей тайной.

Тайной…

У Фая уже была одна тайна.

Он закрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь унять поднявшийся в груди гнев. Почему все эти развратные дикарки стремятся затащить его в койку? Именно его! Медом он что ли намазан?

— Уйди, просто уйди, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Вы только представьте! Предложила ему переспать! Собиралась провести с ним ночь, а потом уехать, словно он был шлюхой на один раз! Хотела использовать и выкинуть, как все те омерзительные гоблинши, что его насиловали.

— Хватит меня преследовать. У меня есть невеста. Красивая, добрая, светлая. Ты ей в подметки не годишься. Оставь меня в покое. — Возмущенный до глубины души, Фай сердито поднялся по ступенькам крыльца и захлопнул за собой дверь.

Глава 7

Ночь прошла спокойно, без кошмаров, и это был лучший подарок за всю неделю: Фай как следует выспался и утром чувствовал себя отдохнувшим.

Завтракая сыром и салатными листьями, он вспоминал разговор с Эллианной, и с каждой минутой его настроение стремительно ползло вверх. Любимая его не отвергала. Просто взяла время, чтобы прийти в себя после оглушительной новости, и с ее стороны это была абсолютно нормальная и естественная реакция. Сейчас Эллианна все обдумает, оправится от первого шока и пошлет Фаю письмо с приглашением в гости.

Куда, кстати, подевалась его красная помолвочная лента? Кажется, Фай потерял ее в лесу, когда к нему пристала эта некультурная дикарка.

Вспоминая, как нагрубил Грид, он ощущал легкие угрызения совести. Нет ничего благородного в том, чтобы обидеть женщину, пусть даже та упорно испытывает твое терпение на прочность. Впрочем, мучиться чувством вины из-за человеческой дикарки Фай не собирался и с легкостью освободил голову для других, более приятных мыслей.

Эллианна. Вскоре они поженятся и заведут детей. О, богиня, как же он хотел подержать на руках собственного ребенка!

Во второй половине дня Фая навестили родители. Встреча с отцом всегда была для него стрессом, а теперь — особенно, ведь появилась тайна, которую следовало тщательно скрывать, а скрыть что-то от проницательного взгляда Леола Пилигримма было непросто. Окружающих тот, казалось, видел насквозь.

Наверное, поэтому последние две недели Фай избегал встречи с родителями — из-за страха, что отец заподозрит неладное. В глубине души он боялся, что Леол посмотрит на сына и с первого же взгляда поймет, что творили с ним в плену. Увидит грязь, осевшую на его душе и теле.

Отношения с родителями у Фая не ладились. Особенно напряженными они стали после загадочной смерти Элари, его любимой младшей сестренки. Мать замкнулась в себе, завернулась в свое горе, как в саван, и вот уже который год выглядела так, будто заживо легла в могилу. Отец же сделался еще более требовательным. Он и раньше был строг, даже суров, но смерть дочери его ожесточила.

Оба родителя словно забыли, что у них остался сын, пусть взрослый, самостоятельный, но по-прежнему нуждающийся в их любви, поддержке и одобрении.

О, как же он в них нуждался! Безумно!

С самого детства Фай отчаянно боялся разочаровать отца и все время ему казалось, что родительских ожиданий он не оправдывает. Теперь, после плена, Фай оставил всякую надежду завоевать уважение Леола. Все, о чем он мечтал сейчас, — чтобы отец никогда не узнал правду. Фай примкнул к «Несогласным», чтобы стать героем, а вместо этого опозорил свой род.

— Ты уже сделал предложение Эллианне? — спросил отец, едва переступив порог дома. Уж очень ему хотелось породниться с семьей старого приятеля.

Мать с привычным выражением равнодушия на лице вручила Фаю крошечную корзинку с лесными ягодами. Это была древняя эльфийская традиция. В гости никогда не приходили с пустыми руками, а чтобы не попасть с подарком впросак, использовали специальную декоративную корзинку, которая помещалась на ладони. В нее насыпали ягоды или сладости.

— На днях я отправлюсь к уважаемому Меливингу, чтобы просить руки его дочери. — Фай заварил родителям чай и сел напротив них за маленький круглый столик.

— А разве ты не собирался к нему вчера?

Чашка в руке Фая дрогнула, и горячий напиток едва не выплеснулся на колени. Волна ледяной дрожи пробежала по спине, потому что Фай понял: отец знает о его недавнем визите и неудачной попытке заключить помолвку. Меливинг все ему рассказал.

В комнате повисло напряженное молчание. Под отцовским взглядом Фай низко опустил голову и поерзал в кресле. Он не знал, что ответить.

Пока Леол взглядом прожигал в нем дыру, мать сидела,