Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

в этом стуке заставило альфу во мне съежиться. Между нами не должно быть двери. И если бы не было двери, мне не пришлось бы просить, чтобы меня впустили. Но я знал, что так она чувствовала себя в большей безопасности, поэтому я уступил эту маленькую часть контроля.

— Входи, — пробился ее раздраженный тон сквозь толстую дверь, и я постарался не выдать своего удивления.

Я обнаружил ее сидящей на кровати со скрещенными ногами и крепко прижатыми к груди руками. Она хмуро посмотрела на стену в другом конце комнаты, словно могла прожечь в ней дыру одним лишь взглядом и небольшим усилием.

— Добрый вечер, Риэль.

— Вечер? — фыркнула она. — Уже вечер? Я не знаю. У меня нет окон, а медсестра Кэтрин не разрешает выходить мне из палаты.

— Верно, у тебя нет окон. Но я почти уверен, что Кэтрин просила тебя пройтись по коридорам.

Взгляд Риэль не отрывался от стены.

— О, знаешь, ходить по коридорам это просто восхитительно, все эти пустые комнаты и встреча со случайным альфой или бетой-сотрудником. Ты знал, что я единственная омега во всем этом здании?

— Да.

Это, наконец, заставило ее посмотреть на меня, и аппарат, регистрирующий частоту ее сердцебиения, запищал громче и быстрее. Недавно я заметил тенденцию к неустойчивому сердцебиению и сделал пометку изучить возможные причины. Даже спросил об этом Кэтрин. Бета-женщина просто поджала губы и пожала плечами, сказав, что это ничего не значит.

— Ты единственная омега, которая нуждается в уходе, который предлагает это учреждение.

— Не единственная. Просто единственная, кто выбрался из крепости живой.

— На самом деле, нет. Была группа, которая помогла Кассиану, когда в него стреляли. Они заботились об омегах, которые пристрастились к соку, но их не приняли в элитную программу. О тех, кого люди отвергли и бросили страдать.

То, как выражение ее лица изменилось с раздраженного на затравленное, сказало мне, что она забыла о заключенных омегах.

— Шарлет сказала, что их спасли. Где они сейчас?

— Некоторые находятся в больницах Луксории. Некоторых разместили в замке, чтобы помочь королю с информацией. Другие вернулись в Бесплодные земли после, как помогли мне придумать способ помочь тебе.

— Но те, кто зависим, как… я где они?

Я покачал головой, не желая пугать ее.

— Скажи мне, — потребовала она.

— Таких, как ты, нет.

— Что это значит?

— Никого из других зависимых омег спасти не удалось… пока. Кажется, все они зашли слишком далеко. Они слишком долго принимали сок. Мы думаем, что их животные необратимо повреждены. Также и их разум.

— Ты сказал «пока».

Я вздохнул, придвигаясь ближе к кровати.

— Я так и сказал. Как я уже говорил, твое состояние дает нам шанс изучить, как сок влияет на нас, и, делая это, я надеюсь, мы сможем найти способ помочь и другим. До тех пор о них будут заботиться. Так приказал король.

— Нас, — пробормотала она.

— Что?

— Ты сказал «нас». Словно такое могло когда-нибудь случится с альфой или бетой.

— Нет причин, по которым этого не может быть. Если люди продолжат наращивать свои силы или если беты-повстанцы продолжат свое восстание. Никто не застрахован от этого, Риэль. В этом мы все одинаковы.

— В этом.

— В большем количестве способов, чем ты, вероятно, хотела бы признать.

Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, словно это могло защитить ее от моих слов.

— Я тебе больше не враг, — напомнил я ей.

— Я знаю, — тихо произнесла она.

Признание, которое она не была готова крикнуть с горных вершин, потому что это было слишком опасно. Это угрожало той маленькой частичке ее самой, которую ей нелегко было раскрыть. Тайное место, скрытое под слоями брони, сформировавшимся из-за ее воспитания.

Когда-то я знал это место. Меня туда пустили. Дыра.

Нет, эту часть Риэль защищала не броня. Это был цемент, быстро нанесенный обезумевшим мальчиком, который не знал, как удержать ее, не причинив боли.

Но теперь я был мужчиной.

На этот раз ничто не стояло между нами.

— У меня для тебя сюрприз.

Она наклонила голову, ее глаза сузились и мне потребовалось меньше трех секунд, чтобы понять почему…

— У меня для тебя сюрприз, — гордо сказал я.

Время близилось к закату, и она скоро должна была уйти домой. Я приберег свой подарок на самый последний момент, чтобы легче было попрощаться.

Глаз маленькой омеги расширился.

— Еще один? Ты такой заботливый друг, альфа.

Мой желудок сжался, когда выражение ее лица стало печальным.

— Жаль, что у меня нет ничего, что я могла бы тебе подарить. Кроме того, ты знаешь… пуговицы.

Я потрогал ту, которую она подарила мне пару лет назад. Она была маленькой, коричневой, и спереди на ней был нарисован смайлик. Я хранил ее в кармане, чтобы никто никогда ее не увидел, но, когда я ловил себя на том, что думаю о ней в течение дня, я трогал ее. Это напоминало мне, что несмотря на то, что вокруг нас шла война, было одно место, которого она никогда не сможет коснуться.

Наша маленькая дыра в стене.

— Мне нравится разговаривать с тобой, — грубо признался я, отмахиваясь от своего дискомфорта. — На самом деле это все, что мне нужно.

Это вернуло ей улыбку, и я впервые осознал, насколько это было красиво, как мало я мог увидеть из этого.

— Оставайся здесь, — сказал я, вставая с травы и пробегая через двор туда, где спрятал свой лучший подарок на сегодняшний день.

Оглядевшись, я убедился, что никто не видит, как я что-то вытаскиваю из-за большого каменного столба. Я зажал это в руке и метнулся обратно к забору.

— Что это? — прошептала сквозь дыру маленькая омега.

Я раскрыл ладони, чтобы показать идеальный цветок розы. Он был темно-желтым с розовым оттенком на кончиках. Это было похоже на то, как будто солнечный свет поцеловал землю и сделал… это. Живя в замке, я постоянно видел цветы, но сегодня, проходя мимо, я подумал о маленькой омеге и понял, что ей бы это понравилось.

— Это так красиво, — с благоговением прошептала она. — Где ты это нашел?

— Здесь, в садах замка. Я сорвал его, когда никто не видел, чтобы показать тебе.

— Можно мне его потрогать?

Я кивнул, и она просунула свой пыльный палец в дыру, чтобы провести кончиком по одному из лепестков.

— Он такой мягкий. Я не ожидала, что он будет таким… таким мягким.

— Тебе нравится?

Мне не нужно было спрашивать. Я видел это в ее глазах, слышал в ее тоне.

— Хорошо. Можешь оставить его себе.

Она быстро покачала головой,