Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

— Нет, нет. Я не могу.

Я нахмурился.

— Я оставляю это тебе на хранение.

— Он слишком красивый. Я все испорчу. Ты береги его для меня.

Я уставился на нее, когда небольшая тупая боль запульсировала у основания моего горла.

— Ты его не хочешь?

Она моргнула.

— Я не хочу все испортить. Если ты сохранишь его, он останется красивым. Если я возьму его, он испачкается, как и я. Или сломается. Или еще хуже. Что, если я убью его? Я не думаю, что он сможет жить в пустыне.

Так не должно было получиться. Цветок должен был сделать ее счастливой. Дайте ей что-нибудь яркое и веселое, на чем можно было бы сосредоточиться, когда все становилось тоскливым.

— Он все равно погибнет. Цветы погибают, когда их срывают.

У нее побледнело лицо.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Потому что я хотел подарить его тебе.

— Но теперь… теперь это произойдет… тебе не следовало этого делать.

На ее глазах выступили слезы, а боль в моем горле усилилась, пока я не почувствовал, что не могу глотать. Мои щеки горели. Неужели она не понимала, как устроена жизнь растений? Они не живут вечно. Ничто не вечно, но растения, возможно, самые хрупкие из всех.

— Просто забудь об этом, — пробормотал я сквозь смущение. — Это просто глупый цветок. Это не имеет значения.

— Это слишком важно! — воскликнула она, и ее слезы, наконец, скатились по ресницам и потекли по щекам. — Все имеет значение. Каждое живое существо. Может быть, если бы ты не был альфой, ты бы это понял.

Ее слова были как пощечина. Моя маленькая омега никогда не произносила грубого слова и никогда не смотрела на меня обвиняющим взглядом.

— Может быть, если бы ты не была омегой, ты бы знала, что все цветы умирают, когда заканчивается их сезон, срываешь ты их или нет. А также, что девушкам нравятся получать цветы.

Ее рот открылся, а затем захлопнулся. Она опустила голову и смахнула слезы со щек.

Я отвел взгляд, подавляя необъяснимые эмоции, которые бушевали в моей груди.

— Ты должна идти.

Было почти темно. Я не хотел, чтобы она возвращалась в Бесплодные земли без света, который провел бы ее.

— Можно я вернусь завтра? — кивнув, спросила она тихим голосом.

Я поймал ее взгляд сквозь дыру и тяжело вздохнул. Несмотря ни на что, она все еще была моим другом.

— Я же говорил тебе. Друзья, навсегда.

Я моргнул, позволяя воспоминаниям о нашей первой ссоре улетучиться.

— Это то, что я не часто слышу, — пробормотала Риэль.

— Что?

— Люди нечасто преподносят мне сюрпризы. Если не считать сюрпризом попадание Зилины в неприятности. Что… я думаю, больше не произойдет, поскольку она королева.

— О, я уверен, у нее много неприятностей. Аделай просто наказывает ее наедине.

Брови Риэль полезли на лоб.

— Ты имеешь в виду… ты что, шутишь о сексуальной жизни короля?

Выражение ее лица стало хмурым.

— Или ты серьезно?

Мои губы растянулись в улыбке.

— Я пошутил, Риэль.

Она нахмурилась.

— Ой. Ну… не делай этого. Это странно.

— Странно?

Я усмехнулся, когда начал отсоединять аппарат, к которому она была подключена.

— Что в этом странного?

Риэль пожала плечами.

— Ты не похож на шутника.

— Раньше я все время шутил.

— О, правда?

Я кивнул, отсоединяя провода от их креплений, чтобы она могла встать.

— Может быть, я как-нибудь расскажу тебе пару анекдотов. Ты готова идти?

В ее глазах вспыхнуло возбуждение.

— Идти? Куда мы идем?

— Ко мне на кухню, — небрежно пробормотал я.

Словно то, что я собирался сказать, не мешало мне спать всю ночь.

— Тебе пора снова попробовать твердую пищу. Итак, я готовлю тебе ужин.

Глава 8

Риэль

Я запыхалась к тому времени, как мы добрались до внутреннего двора, но я бы не стала просить инвалидное кресло. Куда бы Эвандер ни планировал меня отвезти, я доберусь туда сама.

— Сюда, — сказал он, открывая дверь и протягивая руку. — Обопрись на меня, если будет трудно.

Я колебалась, прежде чем принять его предложение. Мне стало намного лучше, и поэтому я жаждала свободы, больше, чем сока. Утомленная короткой прогулкой, я бы сейчас не отказалась от небольшой порции сока. Это был толчок, именно такой, какой Эвандер хотел мне дать. Принятие помощи не сделало меня слабой.

Мне пришлось отказаться от сока, чтобы выздороветь. Мне не нужно было отказывать Эвандеру.

Я приняла его предложение. Его рука была мускулистой и такой большой по сравнению с моей слабенькой. Улыбка, которой он меня одарил, растопила мои уставшие колени.

— Здесь так красиво, — сказала я, давая себе время перевести дыхание и привыкнуть к тому, что нахожусь так близко к нему.

Тепло его тела и землистый запах окружили меня, как броня, и я почувствовала себя в безопасности.

«Он альфа», — напомнила я себе. — «На них нельзя положиться».

— Пациентам здесь нравится.

Он собрался с духом.

— Ты хочешь остаться здесь еще ненадолго?

Он не спросил меня, не слишком ли я слаба, чтобы продолжить, хотя это был настоящий вопрос.

— Конечно, пациентам здесь нравится. Здесь солнечный свет, и не нужно дышать запахом других больных людей.

Я отпустила его и осторожно села на каменную плиту, за которой возвышалась клумба с розами. Солнце зашло несколько часов назад, но небо сияло яркой, усыпанной звездами синевой, которая подчеркивала цвета сада, а сверчки стрекотали колыбельную.

— Тебе здесь нравится?

— В такие вечера, как этот, я люблю посидеть здесь и посмотреть свои дневные графики.

Эвандер сел рядом со мной.

— Хотел бы я сказать, что у меня есть время следить за этим. Кто-то из персонала занимается этим. Но я выбираю цветы для каждого сезона.

Я могла представить, как он сидит здесь, в удобном кресле, которое я заметила в углу террасы, и набирает цифры, точно такие же, как те, что мне показывал. Но я не могла представить свирепого альфа-воина, который заботится о чем-то вроде цветов.

— Ты кому-то платишь только за то, чтобы он ухаживал за цветами?

Хотя я знала, что, вероятно, это была омега, которой поручена эта задача, если кому-то повезет.

— Они делают и другие вещи на объекте. Важно, чтобы тебя окружали вещи, от которых ты чувствуешь себя хорошо.

Я сосредоточилась на цветах, протянула руку и коснулась желтой розы, лепестки которой были окрашены в пурпурный цвет. Как будто песок пустыни и огонь сражений, которые велись на этой земле, могли объединиться и, наконец, обрести покой.

Лепесток был бархатисто-нежным, и я последовала совету Эвандера, закрыв глаза и наслаждалась