Я невеста дракона? Ну уж нет! Лучше стану злодейкой - Ксения Дорохова

и активировалось магическим теплом драконьей крови. Я не просто посыпала сапоги. Я заменила стельки на свинцовые пластины, пропитанные «звёздным клеем». Тронный зал был тайно модернизирован. Под роскошным ковром рабочие (которым я наврала про «укрепление фундамента») проложили огромные плиты из чистого магнетита.

Расчёт был прост: Эрик входит в зал для приёма послов Горных Кланнов, делает шаг на ковёр, и — БЗЫНЬ! Его ноги привариваются к полу силой, способной остановить лавину. Он не сможет сдвинуться, начнёт потеть, дёргаться, пытаться взлететь... и опозорится перед суровыми горцами, которые ценят грацию и движение.

Час приёма настал. Я стояла по правую руку от трона, едва сдерживая злорадную улыбку. Эрик вошёл в зал. Его походка была лёгкой... до определенной точки.

Как только он ступил на центр ковра, раздался звук, похожий на удар колокола. Эрик замер. Его тело по инерции качнулось вперёд, но ступни... ступни стали частью фундамента замка.

Он попытался поднять правую ногу. Его могучие бёдра напряглись так, что штанины мундира опасно затрещали. Ни на миллиметр. Он попробовал левую — безрезультатно.

— Элли? — шепнул он, не поворачивая головы (шея тоже двигалась с трудом из-за наводок магнитного поля на его золотые украшения). — Кажется, мир сегодня особенно сильно хочет меня остановить.

Послы Горных Кланнов — огромные мужики в шкурах, пахнущие камнем и снегом — вошли в зал. Они привыкли, что правители суетятся, кланяются, машут руками. Но Эрик... Эрик стоял как монолит. Он не шевелил ни единым мускулом три часа. Даже когда муха села ему на нос, он не моргнул — магнитное поле буквально зафиксировало его веки.

— Боги подземелий! — вождь клана упал ниц. — Мы видели королей-воинов, но мы никогда не видели Короля-Гору. Его воля настолько тверда, что даже время не властно над его телом! Он непоколебим!

Горцы, которые собирались требовать снижения пошлин и угрожать войной, были так деморализованы этой титанической неподвижностью, что подписали договор о вечной дружбе, даже не читая. Они решили, что если Эрик так держит свои ноги на земле, то так же он будет держать и своё слово.

— 21:0, — простонала я, когда послы ушли, а Эрика пришлось буквально вырезать из сапог с помощью трёх кузнецов. — Ты стоял там как истукан! Тебе должно было быть неловко!

— Неловко? — Эрик, босой и счастливый, разминал затекшие икры. — Элли, это была лучшая тренировка на выносливость. Мой внутренний дракон в восторге — мы любим чувствовать связь с почвой. Ты помогла мне обрести истинный центр тяжести.

План «Ф»: Фактор заевшей пластинки

Физика была посрамлена. Гравитация капитулировала перед его самомнением. Я сидела в своих покоях, мрачно ковыряя носком туфли ворс ковра, и понимала: Эрик — это стихийное бедствие, которое черпает силу из моих попыток его приструнить. Он был слишком идеален в своём спокойствии. Его лаконичность граничила с высокомерием. Он никогда не говорил лишнего слова, его приказы были короткими, как удар хлыста, а светские беседы напоминали сухой отчёт о погоде.

— Ты ценишь тишину и краткость, Ящерица? — я выудила из потайного дна своего сундука потемневшую от времени медную шкатулку. — Я подарю тебе такое многословие, что твои собственные мысли не смогут втиснуться в твою голову.

В шкатулке хранилось древнее, запрещённое в приличных домах заклинание «Тройное Эхо Иерихона». Его обычно использовали пыточных дел мастера, чтобы выбить признание из шпионов, или злые свекрови, чтобы довести невесток до икоты. Суть была проста: любое слово, произнесённое в радиусе действия чар, повторялось трижды. Но не просто повторялось — с каждым разом звук становился гуще, объёмнее и приобретал издевательски-назидательный тон.

Обеденная зала, сердце семейного уюта, где Эрик привык вкушать пищу в аристократическом молчании, прерываемом лишь звоном серебра о фарфор, стала местом моего «подарка». Я приклеила магические печати под столешницу, прямо напротив его кресла. Теперь каждое его «передай соль» должно было превратиться в симфонию грохота. Я представляла этот триумф. Эрик открывает рот, произносит свою обычную дежурную фразу, а замок отвечает ему таким ором, что у него корона съедет на затылок. Он не выдержит и десяти минут. Он сбежит! Он признает, что со мной жизнь — это сплошной шум и головная боль!

Вечер начался подозрительно мирно. Эрик вошёл, кивнул мне (коротко, как всегда) и развернул салфетку. Я сидела напротив, заранее заложив уши тончайшим слоем воска, замаскированным под локоны волос.

— Прекрасная оленина сегодня, — негромко заметил он, отрезая кусочек мяса.

И тут началось.

— Прекрасная оленина сегодня! — услужливо повторило пространство голосом чуть громче оригинала.

— ПРЕКРАСНАЯ ОЛЕНИНА СЕГОДНЯ!!! — взревели стены, так что задрожали подвески на люстре.

— ПРЕКРАСНАЯ ОЛЕНИНА СЕГОДНЯ!!!!!— финальный аккорд ударил по ушам, словно залп из пушки.

Я затаила дыхание, ожидая, что Эрик вскочит, опрокинув стул. Но он... замер. Его вилка застыла на полпути к рту. Он медленно поднял глаза к потолку, и в них вспыхнул тот самый исследовательский интерес, который я ненавидела больше всего.

— Элли, — произнёс он.

— Элли! — ЭЛЛИ! — ЭЛЛИ!!!!!— отозвался замок.

Эрик внезапно улыбнулся. Он начал произносить сложные юридические термины, выдержки из налогового кодекса и древние формулы трансформации. Он ловил ритм. Он подстраивал свой голос под эхо, создавая странный, вибрирующий гул, который заставлял воздух вокруг него искриться.

— Ты слышишь это, Элоиза? — прокричал он мне через стол, когда эхо от его предыдущей фразы про «деривативы и ренту» наконец утихло. — Это же чистая математика звука! Частота повторения совпадает с ритмами глубокой памяти!

Я вытащила одну восковую пробку.

— О чем ты говоришь? Это же невыносимый шум! Ты должен быть в ярости!

— Ярость? Это озарение! — Эрик вскочил и начал расхаживать по зале. — Я только что понял, что запомнил весь список поставщиков древесины на северные верфи, который не мог заучить неделю! Твои чары... они вбивают информацию прямо в подсознание!

На следующее утро обеденная зала была официально переименована в «Королевский Кабинет Мгновенного Просвещения». Туда привели группу самых ленивых и безнадёжных студентов магической академии, которые не могли выучить даже алфавит.

— Слушайте и запоминайте! — командовал Эрик, расхаживая перед ними.

— Глаголы исключения! — выкрикивал он.

— ГЛАГОЛЫ ИСКЛЮЧЕНИЯ! ГЛАГОЛЫ ИСКЛЮЧЕНИЯ! ГЛАГОЛЫ ИСКЛЮЧЕНИЯ!!!!! — орал замок.

Студенты сидели с ошалевшими глазами, но через час они цитировали классиков страницами, не сбиваясь ни на слог. Замок превратился в самую эффективную школу в истории континента. Весть о «методе Элоизы» разлетелась мгновенно. К нам потянулись послы, желающие обучить своих наследников, и торговцы, мечтающие запомнить все курсы валют.

— 22:0, — я сидела на кухне, где было тихо, и уныло жевала сухарик. — Я хотела превратить его жизнь в какофонию, а создала