Я невеста дракона? Ну уж нет! Лучше стану злодейкой - Ксения Дорохова

Эрик заглянул на кухню, его голос немного охрип, но глаза светились триумфом.

— Элли, дорогая, ты не представляешь, как это удобно! Я только что «прокричал» проект бюджета на три года вперёд, и министры запомнили его до каждой цифры. Больше никаких бумаг и переспросов! Ты — мой маленький резонатор прогресса.

Он подошёл и поцеловал меня в висок.

— Кстати, — шепнул он, — я попробовал шепнуть «Я тебя люблю» в той комнате. Эхо было таким мощным, что я почувствовал это всем телом. Очень... вдохновляюще.

Я вспыхнула и швырнула в него сухариком. Конечно, он поймал его на лету.

План «Х»: Хеппи-энд лукавства

После того как замок превратился в гигантский резонатор для заучивания неправильных глаголов, я поняла: бить по ушам бесполезно. Эрик адаптирует любой шум под государственную пользу. Но есть одна вещь, на которой держится любая власть, и эта вещь — вежливая ложь.

Двор Эрика был оплотом этикета. Все эти графы, бароны и министры улыбались друг другу, называли злейших врагов «дорогой брат» и виртуозно скрывали свои истинные намерения за каскадом комплиментов. Эрик был мастером этой игры. Он мог полчаса расхваливать ужасную шляпку герцогини, пока его советники тайно изымали её земли в пользу короны.

— Ты мастер масок, Ящерица? — я подбросила в ладони мешочек с мерцающей серой пылью. — Посмотрим, как ты удержишь трон, когда со всех лиц сползёт грим.

Я раздобыла на чёрном рынке «Пыльцу Беспощадного Откровения». Это вещество не просто заставляло говорить правду — оно отключало внутренний фильтр «приличия». Мозг переставал анализировать последствия. Ты видел прыщ на носу собеседника? Ты говорил о нём. Ты знал, что министр ворует? Ты орал об этом на весь зал. Я лично прокралась в кабинет Эрика перед большим приёмом малых лордов. Я густо посыпала порошком ворс ковра у его стола и подмешала горсть в систему вентиляции. Я решила, что Эрик вдохнёт пыльцу, лорды вдохнут пыльцу. Вместо чинных переговоров начнётся грандиозная свалка. Эрик назовёт лордов «кучкой жадных идиотов», они обзовут его «высокомерной рептилией», и к вечеру у нас будет гражданская война. Брак аннулируют из-за «полного краха политической стабильности».

Я притаилась в нише за тяжёлой бархатной шторой, вооружившись блокнотом, чтобы записывать самые сочные оскорбления.

Первым в кабинет вошёл герцог Брут — человек, чей живот входил в дверь на три минуты раньше хозяина, а жадность была притчей во языцех.

— Ваше Высочество, — начал он, отвешивая глубокий поклон. — Моя преданность Вашему дому безгранична, как океан...

Эрик глубоко вдохнул, его зрачки на мгновение расширились, и он перебил гостя:

— Океан чего? Грязи? Брут, Ваша «преданность» заканчивается там, где начинаются мои налоги. Вы пахнете прогорклым маслом, Ваша борода похожа на гнездо пьяной вороны, а Ваш новый проект указа о налоге на соль — это просто легальный способ ограбить вдов, чтобы купить Вам еще один золотой сервиз. Вы — старый, вороватый боров, и мне физически больно на Вас смотреть.

Я зажала рот ладонями, чтобы не завизжать от восторга. Есть! Началось! Сейчас герцог вызовет его на дуэль! Сейчас он бросит перчатку!

Брут замер. Его лицо стало пунцовым, затем фиолетовым, а потом... он внезапно рухнул на колени, и из его глаз брызнули слёзы.

— О боги! Наконец-то! Хоть кто-то это сказал! — зарыдал герцог. — Да, я вор! Да, я ненавижу соль! И борода... я сам чувствую, что она ужасна, но барбер убеждал меня, что это «стиль дикой природы»! Ваше Высочество, Ваша прямота... она как холодный душ для моей грешной души! Я отзываю указ! Я возвращаю золото! Я ухожу в монастырь сажать капусту!

Весь день в кабинете стоял шум. Но это не был шум драки. Это был гул массового покаяния.

Министр финансов признался, что тайно носит дорогие панталоны, потому что они мягче шёлка (Эрик ответил, что это его личное дело, лишь бы бюджет сходился). Главный маршал признал, что боится темноты, и Эрик тут же распорядился ставить в казармах ночники, отчего солдаты стали спать лучше и воевать бодрее.

— Элоиза, выходи, я знаю, что ты там, — позвал Эрик, когда последний «исповедавшийся» лорд вышел из кабинета.

Я вышла, насупившись.

— Почему никто не обиделся?! Почему они не объявили войну?!

— Обидеться на правду? — Эрик подошёл ко мне, его взгляд был пронзительно ясным. — Элли, ты не представляешь, как все устали лгать. Ты создала «Зону Психологической Гигиены». Люди годами копили обиды и секреты, которые высасывали из них силы. Сегодня мы сбросили этот груз.

Он взял меня за руки, и я почувствовала, как пыльца всё еще искрится в воздухе.

— Хочешь знать правду обо мне? — прошептал он.

— Нет! — я попыталась вырваться.

— А я скажу. Я обожаю, когда ты злишься. Твои глаза становятся цвета расплавленного янтаря. И я до сих пор храню ту лягушку, которую ты подложила мне в сапог в детстве. Я её засушил и позолотил. Это мой талисман.

Я застыла.

— Ты... ты псих, Ящерица.

— И это тоже правда, — он рассмеялся и притянул меня к себе. — 23:0, Элли. Мой двор теперь — самое честное место на земле. Мы уволили всех шпионов, потому что им больше нечего вынюхивать. Все и так всё знают.

Я уткнулась лбом в его плечо, проклиная свои алхимические таланты.

— Завтра, — пробормотала я, — я ускорю твои часы. Посмотрим, как ты будешь «честно» признаваться в любви, когда у тебя не будет времени даже вдохнуть!

План «Ц»: Царство летящих часов

После того как Эрик превратил мой «порошок правды» в сеанс массовой психотерапии и очистил правительство от коррупции за один обед, я поняла: его нельзя бить словами. Его нужно бить временем.

Эрик был педантом до мозга костей. Его жизнь была расчерчена, как шахматная доска. Пять минут на пробуждение, десять на тренировку, ровно сорок пять на государственные указы. Он ненавидел спешку, считая её признаком слабого ума, и обожал свой размеренный, «идеально выверенный» ритм жизни.

— Ты думаешь, что контролируешь каждую секунду, Ящерица? — я вонзила отвёртку в механизм главных башенных часов замка. — Посмотрим, как ты потанцуешь, когда секунды начнут кусаться!

Я не просто подкрутила стрелки. Я наложила на центральный маятник чары «Лихорадочного Темпа», подпитанные кровью стремительного стрижа и искрой молнии. Магия окутала весь замок и прилегающие сады. Внутри этого купола время ускорилось ровно в шесть раз. Минута пролетала за десять секунд. Час — за десять минут. Солнце должно было бешено метаться по