Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз

— Ты, блядь, серьёзно? — Голос сорвался на хрип. — У моих родителей нет денег, тупо! Ни цента! Единственное, на что я здесь жила, — это моя стипендия. Ради которой я провела столько бессонных ночей, почти без сил. А ты пришёл и... — Она не договорила, сглотнув ком в горле.

Хантер нахмурился. Секунду молчал, буравя её взглядом. Потом в его глазах мелькнуло что-то тёмное, оценивающее.

Он медленно осмотрел её с головы до ног. Смакуя каждую деталь. Взгляд задержался на груди, скользнул по бёдрам, вернулся к лицу. У неё внутри всё сжалось от отвращения.

— У меня есть неплохая работа для тебя, — сказал он, и в голосе проскользнула маслянистая, липкая нотка. — Ты уже принцип изучила. И собеседование прошла.

Его явно забавляла собственная шутка. Он наслаждался намёком на склад и предвкушал её реакцию.

Лив замерла. Смысл сказанного доходил медленно, как сквозь вату. А когда дошёл — к горлу подкатила тошнота. Она смотрела на него, не веря, что он реально это сказал.

— Чего? — выдохнула она.

Хантер прищёлкнул языком.

— Сиськи у тебя что надо. — Он снова окинул её откровенным взглядом, теперь уже как товар. — Отсос — двести пятьдесят баксов. Для начала. Но только так, чтоб я был доволен... — Он сделал паузу, снова проходясь взглядом по её телу. — А если войдёшь во вкус — о прайсе договоримся.

Лив смотрела на него, и слова доходили теперь с пугающей ясностью. А когда дошли — мир взорвался красным.

Пощёчина обрушилась на его щёку с такой силой, что звук разнёсся по холлу. Голова Хантера мотнулась в сторону.

Он медленно поднял руку, потёр краснеющую щёку. Посмотрел на неё. В глазах сверкнуло что-то тёмное и хищное.

— Это ты зря, — сказал он тихо.

Лив отшатнулась, но было поздно. Его рука схватила её за запястье — мёртвой хваткой, от которой невозможно вырваться. Он рванул её в сторону, потащил по коридору, не обращая внимания на попытки вырваться.

— Пусти! — зашипела она, врезая кулаком в его плечо. — Пусти, ублюдок!

Он не реагировал. Тащил её к маленькой двери в конце коридора — в подсобку для уборочного инвентаря. Рванул ручку, впихнул её внутрь, влетел следом и захлопнул дверь.

Внутри было темно, тесно, пахло хлоркой, пылью и старой химией. Полки с тряпками, вёдрами, средствами для мытья полов. Что-то острое — кажется, угол пластикового ведра — впилось в поясницу, когда он с силой вжал её в эти полки, прижимая своим телом. Запах хлорки смешивался с его запахом — терпким, дорогим, от которого у неё кружилась голова. Или это от нехватки воздуха?

— Ну ты и стерва! — выдохнул он, тяжело дыша, и его дыхание обожгло её щёку.

Лив открыла рот, чтобы выплюнуть очередное проклятие, но он не дал.

Его губы врезались в её губы.

Это не был нежный поцелуй. Это была атака. Ярость, смешанная с чем-то тёмным, голодным. Лив сопротивлялась яростно — била кулаками по его груди, плечам, пыталась оттолкнуть. Но он был сильнее, тяжелее, и его близость, его запах, жар его тела делали с ней что-то неправильное, предательское.

С каждым ударом силы таяли. Его тело казалось слишком тяжёлым, слишком горячим. Его запах заполнял лёгкие. И вдруг, на секунду — всего на одну проклятую секунду — колени подогнулись.

Она не поняла, как это случилось. Просто перестала сопротивляться. И этого хватило. Его язык проник ей в рот, горячий, наглый, и Лив издала звук, от которого захотелось провалиться сквозь землю.

Стон. Тихий, сдавленный, но самый настоящий стон удовольствия.

В голове билось: «Что ты делаешь? Остановись! Ненавидь его!» — но тело не слушалось. Она ненавидела себя за это. Ненавидела его. Ненавидела своё тело, которое откликалось на него вопреки всему. Поцелуй был яростным, как битва — они словно вкладывали в него всю ненависть, сражаясь за первое место, за власть друг над другом.

А потом Лив пришла в себя.

Она укусила его за губу.

Хантер дёрнулся назад, коротко выдохнув сквозь зубы. Хихикнул — удивлённо, отрывисто. Поднёс палец к губе, посмотрел на каплю крови. Секунду он просто смотрел на неё — и вдруг усмехнулся. Не насмешливо, как раньше. А с каким-то странным, почти восхищённым удивлением. Капля крови выступила на его нижней губе. Он вытер её пальцем и снова перевёл взгляд на Лив.

— Знаешь, Лив, — сказал он, вытирая кровь с губы. — Твоё тело на самом деле честнее тебя. Оно не врёт. В отличие от твоего рта.

Она смотрела на него, тяжело дыша. Внутри всё горело — от стыда, от ярости, от того, что он был прав. Чёрт бы его побрал.

Хантер развернулся, провёл рукой по джинсам — там, где ткань натянулась. Поправил. Медленно. Показательно. Давая ей это увидеть, запечатлеть в памяти. Потом открыл дверь, и в подсобку ворвался свет из коридора — яркий, режущий глаза.

На пороге он остановился. Обернулся. Взгляд — тёмный, тяжёлый, изучающий. Будто он уже решал, что сделает с ней в следующий раз.

— Нужны будут бабки, — бросил он через плечо. — Я думаю, ты сможешь меня найти.

Помахал рукой на прощание — лениво, небрежно — и вышел.

Дверь захлопнулась. Звук гулко разнёсся по тесной подсобке.

Лив стояла, прижавшись спиной к полкам, и не могла пошевелиться. Губы горели огнём. На языке остался привкус — железо, его кровь, его запах. Руки дрожали. Колени подкашивались.

Она провела ладонью по лицу, пытаясь стереть всё это. Не получалось.

— Сука, — прошептала она в пустоту.

Но непонятно было — его она назвала сукой или себя. Потому что тело всё ещё помнило. Всё ещё хотело. Вопреки всему.

Она сползла по полкам на корточки, обхватила голову руками и замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Что со мной не так?

Глава 10. По волчьим законам

Хантер вошёл в подсобку, проигнорировав охранников у двери. Те замерли по стойке смирно — знали, что с ним шутки плохи. В нос ударил запах сырости, металла и чего-то сладковато-химического — дешёвый синтетический наркотик, который здесь фасовали пачками.

— Он здесь? — бросил Хантер, не оборачиваясь.

Нокс стоял в углу, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку. Тьма за его почти чёрными глазами отражала тусклый свет единственной лампочки под потолком. Охранники при