Солнце на красном - Наталья Нежданова

рабочего времени, по факту выполнения которых раньше открывался доступ к ресурсам, были просто отменены за ненадобностью. Обязательным остался только день обслуживания инфраструктуры своего населённого пункта, но он выпадает каждому лишь раз в полтора-два месяца.

Сплошь и рядом бывает, когда кто-то страстно увлечённый своим делом временами настолько погружается в очередной проект, что проводит на работе несколько дней подряд. Но большинство совмещает сразу несколько видов деятельности.

Многие профессии подразумевают лишь пару 12-часовых дежурств в седмицу. По договорённости с коллегами их можно скомпоновать удобным для себя образом и высвободить большой промежуток свободного времени. Допустим, для длительного путешествия с семьёй или друзьями.

Почти все помимо работы преподают разные предметы или искусства детям, как своим, так и чужим. Либо проводят для них праздники, конкурсы, походы, экскурсии или погружения.

Воспитание детей считается общим делом с самого начала освоения нашей планеты. И даже раньше, ещё когда христианские общины боролись за своё выживание с враждебным государством Старого Айрина.

Ещё у нас принято помогать родственникам, соседям и знакомым строить дома и обустраивать участки. И, конечно же, нянчить малышей. Например, стабильно раз-два в седмицу брать на прогулку или в гости кого-то из своих племянников, чтобы его родители могли спокойно заняться делами, трудносовместимыми с присмотром за младенцем.

А с началом терраформирования планет у нас вошло в обычай раз в год или даже чаще отправляться всей семьёй на одну из таких, чтобы поработать там пару недель под руководством сотрудников терраформирующих станций.

Кроме того, практически все достигают высокого мастерства в каком-либо искусстве или сложном ремесле.

И во всём вышеперечисленном нет никакого насилия и принуждения. Каждый выбирает дело по собственному желанию.

Все люди разные, со своими склонностями и предпочтениями, покрывающими полный спектр всех нужд общества. Да и с быстрым перемещением от дома к месту работы или учёбы в пределах всей планеты нет никаких проблем. Поэтому у нас выстроилась устойчивая и прекрасно функционирующая саморегулируемая система, которая обеспечивает производство всех необходимых ресурсов и удовлетворение всех разумных потребностей.

Я рассказываю обо всём этом Тару, и он очень удивляется. Ему почему-то кажется, что без принуждения извне большинство не захотят ни работать, ни учиться.

— Во-первых, это скучно! — возражаю я. — Во-вторых, где они тогда возьмут необходимые для нормальной человеческой жизни ресурсы?

Глава 12

Кстати говоря, Тар даже к христианству относится весьма позитивно. Тут, наверное, сыграло свою роль их учение о молодости Вселенной и творении миров разумными существами. От этого легче прийти к идее Бога-Творца, нежели когда тебя с детства учат верить в самовозникновение и миллиарды лет развития Вселенной, а также самозарождение жизни и теорию эволюции.

Тану и креститься готов, и выполнять все христианские обряды. Правда, живого отклика в его душе я всё же не заметила. Поэтому и не стала форсировать его присоединение к Церкви.

Меня беспокоит только одно — у Тара совершенно нет тяги ни к учёбе, ни к искусствам, ни даже к спорту или путешествиям. В свободное время он просто валяется на траве в саду или смотрит фильмы. И очень радуется такой жизни. Постоянно благодарит меня, что я позвала его жить у нас.

Правда, со временем кое-какие сдвиги всё же намечаются. Однажды тану говорит мне:

— В инфосфере люди задают много разных вопросов, и на большинство из них я не могу ответить! Я просто не знаю этого! Мне становится стыдно! Я жалею, что мало учился и читал!

Я успокаиваю его, что ни один человек даже у нас в принципе не может знать ответ на любой вопрос. А самое главное, здесь и сейчас всё в его руках — перед ним открыты любые возможности в плане образования, было бы только желание.

Желание вроде появляется, но с самоорганизацией и планированием дела у Тара обстоят совсем печально. В родном мире вся его жизнь даже в мелочах регламентировалась извне.

Тем не менее, потихоньку и с переменным успехом он принимается систематизировать и пополнять свои знания, чтобы они соответствовали хотя бы нашему общему образованию. А ещё он наконец-то начинает читать книги!

Да и с пилотированием флаера надо решать — я хочу поскорее дотянуть тану до базового уровня. Ведь не дело же всё время искать и просить кого-то взять тебя с собой, когда нужно или хочется куда-то слетать.

Тея уже не раз приглашала меня в гости, и в один из свободных дней я отправляюсь к ней вместе с Таром. Правда, особой радости от встречи со своим соотечественником Пином он почему-то не испытывает.

Все вместе мы идём гулять по городу. Доходим до набережной залива, потом сворачиваем в небольшой сквер и решаем отдохнуть. Мы с Теей усаживаемся на скамейку и заводим разговор о наших детях. Тар и Пин устраиваются прямо на газоне неподалёку.

Вдруг они вскакивают на ноги и до нас доносится, что они явно общаются друг с другом на повышенных тонах. Мы прислушиваемся.

— Раз сомневаешься, значит, ты — враг! — чеканит Пин.

— Да ты сам подумай! — убеждает его Тар.

— Не собираюсь я думать! Я тебя даже слушать не хочу!

Тар пытается сказать что-то ещё, но Пин набрасывается на него с кулаками.

— Безмозглый кретин! — ругается Тар, едва увернувшись от удара.

— Предатель! Выродок Изгоев! — в неистовой злобе кричит Пин.

Тану сцепляются и катаются по траве, яростно колошматя друг друга. Мы с Теей кричим, чтобы они прекратили, но они совершенно не реагируют. Наконец, проходившие мимо мужчины растаскивают их в разные стороны.

Наскоро попрощавшись с Теей, я увожу Тара к близлежащей стоянке флаеров.

Дома я даю ему биогель, чтобы он обработал ссадины, оставшиеся после драки, и спрошиваю:

— Почему Пин назвал тебя выродком изгоев?

Тану отвечает не сразу:

— Мои родители — Изгои. Это значит, что они… не принадлежали к огой. Были врагами Иттана. Меня спасли… ну то есть забрали от них, когда мне было 4 или 5 лет, не знаю точно.

— А что с ними стало? — спрашиваю я.

— Не знаю.

То ли конфликт с Пином, то ли наш разговор производит на Тара удручающее впечатление. Таким подавленным я его ещё не видела. Остаток дня он сидит в своей комнате.

Лишь вечером тану приходит на кухню и, не говоря ни слова, садится за стол напротив меня. Какое-то время он просто сидит и молчит, а потом произносит:

— Пин прав! Я действительно предатель. Мне