Помощница антиквара 2 - Амари Санд

факт, что ничего не могла рассказать князю о заговорщиках, невольно ставил меня с ними в один ряд. И тогда все наши разговоры о предательстве и доверии превращались в фарс.

Но этого судьбе показалось мало. Нам еще не принесли обед, который Павел заказал на свой вкус, как двери ресторации распахнулись, впуская канцлера в сопровождении ослепительной красавицы в соболиных мехах и бриллиантах.

Заметив нас, Оболенский на мгновение замер. Он шепнул что-то своей спутнице, и та, бросив на меня презрительный взгляд, немедленно удалилась в сторону дамских комнат.

Канцлер направился к нашему столику.

— Какая неожиданная встреча, Павел Алексеевич, — пророкотал он властным басом, от которого у меня внутри все заледенело. — Не ожидал встретить вас в компании моей подопечной.

Я замерла, сжимая в руках салфетку и чувствуя, как удавка потихоньку начинает стягивать шею.

— Рядом со мной Александре Ивановне ничего не грозит. Я лишь хотел справиться о ее здоровье и сгладить впечатление от нашей встречи на Дворцовой площади, — холодно ответил Павел, не поднимаясь с места.

— Ну, разумеется, — Оболенский хищно улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. — Однако не забывайте, что император назначил меня официальным опекуном. Состояние здоровья госпожи Савельевой — моя забота. Я вижу, что Александра еще очень бледна. Возможно, подобные прогулки для нее утомительны?

Мое мнение в это разговоре никого не интересовало. Да я и не спешила им делиться, только вздрогнула, когда канцлер покровительственно положил ладонь на спинку моего стула.

— Вы плохо заботитесь о своей подопечной, Владимир Андреевич. Иначе прислали бы ей лучшего лекаря, а не полагались на работу частных докторов. — Павел едко прищурился. — Девушке нужна поддержка и покой, а не ваши наставления. Я лично прослежу, чтобы она получила должный уход.

— Вот как? — Оболенский приподнял бровь. — Похвальное рвение, Ваше Высочество.

— Не рвение, а всего лишь здравый смысл, — отрезал Романов.

— Что ж, не буду вам мешать, — канцлер отвесил легкий, почти издевательский поклон. — Александра Ивановна, напоминаю, что скоро начнется ваше обучение, — произнес почти мне на ухо, воспользовавшись тем, что наклонился слишком близко. — Надеюсь, вы серьезно настроены на учебу и не будете отвлекаться на всякие глупости?

Куда уж серьезнее? — одарила Оболенского мрачным взглядом.

Канцлер ушел к своему столику, за которым нетерпеливо ожидала его спутница, а я все еще чувствовала удавку на шее. Мерзкий паук нарочно затянул ее, давая почувствовать, кто здесь хозяин положения. Я не то, что проглотить хоть кусочек из того прекрасного обеда, что нам принеслои, лишний глоток воздуха не могла спокойно сделать.

С большим трудом мне удавалось держать лицо, ценой искусанных в кровь губ с внутренней стороны.

От Павла не укрылась моя реакция на канцлера. Он осторожно коснулся моей ладони, пытаясь вернуть к реальности.

— Александра, на вас лица нет, — проницательно заметил он. — Неужели Владимир Андреевич настолько утомил вас наставлениями?

— Простите, Ваше Высочество… — выдохнула, сдерживая дрожь в голосе. — Просто… Старые раны иногда напоминают о себе в самый неподходящий момент. Погода, вероятно, меняется, — сказала и невольно скривилась от того, как жалко и неумело прозвучала моя ложь.

Павел понимающе кивнул, хотя я видела по глазам, что не поверил ни единому слову. Обед был безнадежно испорчен. Еда показалась безвкусной, да и не лезло ничего. Только и смогла, что сделать пару глотков воды.

Разговор тоже не задался. На вопросы Павла отвечала невпопад и вздрагивала каждый раз, когда ловила на себе хищный взгляд Оболенского

— Вы совершенно ничего не съели, — заметил Романов.

— Аппетит пропал, — призналась я.

— В таком случае, будет лучше, если я отвезу вас домой, — он жестом подозвал официанта и велел подать счет.

Расплатившись, Павел помог мне подняться и, придерживая под локоть, повел к выходу. Дорога обратно прошла в тягостном молчании, нарушаемом редкими замечаниям Павла о видах Петербурга, на которые я почти не реагировала.

Прижавшись лбом к холодному стеклу, мечтала только об одном — побыстрее оказаться дома, в свое комнате, подальше от аристократов и их интриг.

Романов, вопреки моим ожиданиям, не пытался выспросить причину моего резко испортившегося настроения. Он лишь изредка поглядывал на меня с беспокойством и какой-то странной решимостью.

— Приехали, — с сожалением произнес он, когда карета остановилась у крыльца.

Я поспешно поблагодарила его и уже собиралась выйти, но он придержал меня за руку.

— Завтра утром к вам приедет мой личный лекарь.

— Ваше Высочество, в этом нет необходимости! — я испуганно посмотрела на него. Не хватало, чтобы еще и за это Оболенский потом придирался. — Мой доктор вполне справляется.

— Ваш доктор не имеет доступа к снадобьям, которые имеются в императорской аптеке, — князь мягко сжал мои пальцы. — И вряд ли он умеет лечить последствия таких ментальных перегрузок, с которыми столкнулись вы. Вопрос вашего здоровья не обсуждается, Александра. Я хочу видеть вас здоровой и сильной, а не бледной тенью самой себя.

— Как вам будет угодно, — у меня не осталось сил спорить. — Еще раз, спасибо за чудесную прогулку.

— Рад, что вам понравилось, Александра, — подхватив мою ладонь, Павел коснулся ее горячими губами, глядя на меня так пристально, что внутри все сжалось в тугой комок. — Рассчитываю, что мы ее непременно повторим.

— Простите, мне пора, — выдернула руку и поспешила выбраться из кареты.

Гвардеец из сопровождения ожидал меня снаружи и подал руку, помогая спуститься. На негнущихся ногах я бросилась к двери, ощущая спиной пристальный взгляд Павла. Карета тронулась с места только тогда, когда я открыла дверь и вошла в лавку.

Туров лишь мельком взглянул на меня и молча указал на чайник, стоящий на плите, давая понять, что разговор подождет. Я была благодарна ему за эту молчаливую поддержку, которая сейчас стоила больше любых утешительных слов.

Глава 6

Следующие два дня пролетели незаметно, заполненных тишиной и запахом древесного лака. Я почти не выходила из мастерской на втором этаже, пытаясь сосредоточиться на реставрации медальона.

О Павле и его неожиданно вспыхнувшем интересе старалась не думать. Мысли постоянно возвращались к Константину.

Где он сейчас? Жив ли?

В каждом шорохе за окном мне слышался топот копыт и мерещились гонцы из Тайной канцелярии. Туров старался не докучать, но я видела, как он часто проверяет затворы на дверях. На следующий день — Павел