Помощница антиквара 2 - Амари Санд

Туров подхватил меня под руки и затащил меня на второй этаж, демонстрируя неожиданную для немощного старика силу. Он снял с меня плащ, стащил ботинки и уложил в постель, бережно укрыв тяжелым одеялом.

— Не вздумай тут умирать без меня, Сашка. Я — за лекарем, — предупредил, исчезая ненадолго.

Я провалилась в полузабытье, из которого меня вывел чужой голос и странное тепло, волнами проходящее через тело.

— У барышни сильнейшее магическое истощение, — вынес вердикт лекарь с седыми бакенбардами.

— Пить… — прошептала, едва шевеля сухими губами.

— Тихо, голубушка, сейчас все будет, — лекарь подал мне стакан с горьковатым отваром, пахнущим полынью и сосновой смолой. — Вам категорически запрещено использовать дар в ближайшие две недели. Любая попытка приведет к полному выгоранию. Вы понимаете, о чем я говорю? Это значит стать пустой оболочкой, лишенной искры навсегда.

Я лишь слабо кивнула, не в силах спорить. Туров, стоявший в изножье кровати, скрипнул зубами, но вслух лишь подтвердил готовность оплачивать ежедневные визиты лекаря.

Убедившись, что я выпила отвар до последней капли, доктор принялся вливать в меня густую энергию, которая утихомирила боль и заставила магические каналы расслабиться.

— Приду завтра в это же время, — он собрал инструменты в саквояж. — Госпоже Савельевой предписан покой и усиленное питание.

— Спасибо. Исполним в лучшем виде, — Туров проводил гостя до двери.

Следующие несколько дней прошли как в тумане, прерываемом лишь приходами лекаря и заботливым ворчанием Савелия Кузьмича. Он нанял служанку Авдотью, которая обтирала меня влажной тряпицей каждый день, водила в туалет и варила наваристые бульоны, способные поднять любого больного на ноги.

Оболенский нас не беспокоил, словно дал время переварить его угрозы и немного восстановиться. Если уж он признал мой дар полезным, то вряд ли захотел бы его потерять.

Целую неделю я только и делала, что спала, постепенно возвращая себе ясность мыслей. На восьмой день впервые самостоятельно спустилась на первый этаж. Уж больно любопытно было посмотреть, что за бурную деятельность Туров развел в нашей гостиной.

А там мастера уже заканчивали ремонт, преобразив пространство до неузнаваемости. Перегородки между прихожей и гостиной исчезли, образуя просторный торговый зал с витринными окнами, выходящими на улицу. Камин в зале вычистили и протопили, оттого в доме стало гораздо теплее и уютнее. Вдоль стен выстроились широкие стеллажи из темного дуба, а проход на кухню и лестницу на второй этаж отделял широкий прилавок с откидной крышкой.

— Посмотри, Саша, как чудесно все получилось! — Туров обвел преобразившееся помещение гордым взглядом.

— Добротно, — я провела рукой по гладкому дереву, вдыхая его свежий аромат. — Когда ты только успел все сделать?

— Это что! Было бы золото, — хмыкнул Савелий Кузьмич. — А я лицензию восстановил, — радостно похлопал он по папке с документами, лежащей на прилавке. — И с кредиторами полностью рассчитался. Теперь никто в спину дышать не будет.

— Хорошие новости, дядя, — улыбнулась.

— Больше того, я вывеску заказал, — он хитро прищурился. — «Антиквар Туров и партнеры». Буквы золотые, на синем фоне. Завтра должны привезти и повесить над входом.

— Партнеры? — вопросительно вздернула бровь.

— А как же! Без твоего дара мы бы до сих пор на пепелище сидели, — старик посерьезнел. — Ты не просто моя помощница, Саша. Ты теперь сердце этого дела.

Лавка выглядела великолепно, за одним лишь существенным недостатком. У нас не было ни одного стоящего предмета на продажу, а пустые полки смотрели на нас с укоризной.

— Товар — дело наживное, — философски заметил Туров, проследив за моим погрустневшим взглядом.

— Нужно ехать на аукционы или искать частных продавцов, — я оперлась на край нового прилавка.

— Успеем еще! — старик начал протирать пыль, которой еще и не было, — посидим пока тихо, не привлекая лишнего внимания. Тебе восстановиться надо. Какие тут заказы?

Однако наша спокойная жизнь закончилась ровно через неделю, на исходе того срока, что отмерил мне лекарь. К дому подкатила роскошная карета, запряженная парой статных вороных коней.

Завидев императорские гербы, у меня сердце ушло в пятки. Я сразу подумала о новом поручении Оболенского. Но из кареты вышел не канцлер.

Глава 5

В парадном мундире с золотыми эполетами, сияющими на солнце, Великий князь Павел Романов выглядел безупречно. Он вошел уверенным шагом, сразу заполняя собой все свободное пространство и заставляя воздух дрожать от скрытой мощи.

— Добрый день, госпожа Савельева, — он слегка склонил голову, окидывая помещение оценивающим взглядом. — Вижу, вы не теряли времени даром.

— Ваше Высочество, — я склонилась в реверансе, чувствуя, как щеки обжигает непрошеный румянец. — Чем обязаны такой чести?

— Я наслышан о ваших талантах, Александра. Видел, как вы отреставрировали Шуваловский сервиз, поэтому решил привезти вам одну вещь, — Павел вытащил из кармана небольшой бархатный мешочек. — Это медальон моей матери, семейная реликвия. К сожалению, он поврежден. Я бы хотел, чтобы вы его оценили и, если возможно, отреставрировали.

Князь вытащил предмет из мешочка и положил его на прилавок. Я невольно прикипела взглядом к этому произведению ювелирного искусства. Выполненный из золота, медальон был украшен россыпью мелких изумрудов и бриллиантов, формирующих на крышке причудливый узор.

— Взгляните на него, как реставратор, — чуть мягче продолжил Павел. — Вы же работали с подобными вещами ранее?

Натянув на руки тонкие перчатки, я бережно взяла медальон в руки.

— Удивительная вещь! — я внимательно изучила замок и само украшение, осмотрев его со всех сторон, чувствуя, как просыпается знакомый азарт исследователя. — Эмаль от времени покрылась паутиной трещин и потемнела из-за неправильного хранения. А вот здесь один из зажимов изумруда опасно отогнут. Видите? — подавшись вперед, показала на торчащую крошечную лапку. — Работа по восстановлению потребует деликатного вмешательства. Придется восстанавливать эмаль слой за слоем, используя масляные пигменты и специальный лак.

— Я знал, что вы поймете, — Павел тоже наклонился ко мне, обдавая запахом дорогого парфюма. — Оставьте медальон у себя. Полагаюсь на ваш вкус и несомненное мастерство.

Савелий Кузьмич тактично кашлянул, уходя вглубь помещения и оставляя нас наедине. Я отчего-то еще больше смутилась и поспешила отстраниться. Как-то само собой пришло в голову, что у императорского семейства имеются свои ювелиры и реставраторы. Романов использовал медальон, как предлог.

Но для чего?