Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

— А вы не так просты, как о вас говорят, — задумчиво произнесла она, откинув за ушко прядь волос. — Наверное, поэтому он до сих пор с вами. В вас ещё осталась та искра, которая когда-то его привлекла.

От её слов внутри что-то дрогнуло. Что значит «не так просты, как о вас говорят»? Кто и что говорил обо мне? Перед глазами возникла картина: Олег и Дарья, обсуждающие меня со смехом. «Моя женушка такая наивная… Домохозяйка… Думает только о чистых носках и детских обедах…» Внутри разлилась горечь, от которой защипало глаза.

— Не уходите от ответа, — я пыталась говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул.

Дарья отпила глоток воды, не спеша отвечать, словно наслаждаясь моментом власти, контролем над ситуацией. Затем наклонилась ближе ко мне, и я ощутила запах её духов — дорогих, пьянящих:

— Знаете, Алиса, — она впервые назвала меня по имени, и оно прозвучало почти интимно, — женщины вроде меня не тратят время на мужчин, которые не способны дать нам то, что мы хотим. И речь не о деньгах или статусе. Это слишком примитивно, — она сделала паузу, и её глаза блеснули каким-то хищным огоньком. — Речь о власти. О влиянии. О возможностях. И Олег — это ключ ко всему этому. Ключ, который открывает двери. Многие двери.

— Он женат, — напомнила я, чувствуя, как пульсирует вена на виске, как горит лицо от бессильной ярости и унижения. — У него сын. Шестилетний мальчик, который обожает его, который ждёт его возвращения каждый вечер!

— И что? — она искренне удивилась, вскинув брови в почти комичном изумлении. — Вы думаете, это имеет значение для таких мужчин, как он? В мире бизнеса, в котором он движется? Простите за откровенность, Алиса, — она произнесла моё имя мягко, почти ласково, словно мы были старыми подругами, — но вы просто… часть имиджа. Так же, как дорогие часы или престижный автомобиль. Необходимый атрибут успешного бизнесмена. Эффектная жена для корпоративов, красивая мать его наследника.

Её слова ударили сильнее, чем я ожидала, словно она с хирургической точностью вскрыла мои самые глубокие страхи и сомнения. Не потому, что они были жестокими, а потому, что где-то глубоко внутри я знала — в них есть доля правды. За последние годы я действительно превратилась в тень самой себя, в приложение к жизни Олега. В трофей на полке, который достают только для особых случаев.

Что-то в моём лице, видимо, выдало мои чувства, потому что Дарья вдруг стала серьёзной, почти сочувственной:

— Послушайте, я не хочу причинять вам боль. Правда. Но кто-то должен был вам это сказать. Вы заслуживаете знать правду.

— Если вы надеетесь, что я устрою скандал и уйду, освободив место, — сказала я тихо, едва сдерживая дрожь в голосе, ощущая, как ногти впиваются в ладони, — то вы плохо меня знаете. Совсем не знаете.

Дарья рассмеялась, и этот смех, мелодичный и искренний, заставил нескольких посетителей обернуться:

— О нет. Я как раз надеюсь, что вы останетесь, — она отломила кусочек хлеба из корзинки и задумчиво покрутила его в пальцах. — Разведённый мужчина с ребёнком и алиментами — это совсем не то, что мне нужно. Слишком много ответственности, слишком много обязательств. Семейный мужчина гораздо… удобнее, — она наклонилась еще ближе, и я ощутила её горячее дыхание на своём лице. — К тому же мне нравится наша ситуация. Вы играете роль заботливой жены и матери, а я получаю всё остальное. Включая его внимание, время и… страсть.

От её слов к горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело. Я почти физически ощутила, как её слова, словно кинжалы, вонзаются в моё сердце. Я сжала кулаки под столом так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Боль отрезвила, вернула способность мыслить.

— И вы думаете, что можете просто так мне это сказать? — мой голос дрогнул, в нём слышались нотки ярости, которую я больше не могла сдерживать. — Что я буду молча терпеть? Что я позволю вам разрушить мою семью, отнять отца у моего сына?

— А что вы сделаете? — она подняла брови, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Устроите сцену? Подадите на развод? И что получите? — она загибала пальцы перечисляя. — Половину имущества в лучшем случае. Алименты, которых хватит на базовые потребности. Потерю статуса и образа жизни, к которому вы привыкли, — её взгляд скользнул по моему дорогому браслету, подаренному Олегом на годовщину. — Без работы, с ребёнком на руках… Вы уверены, что готовы на это?

Я молчала, не находя ответа. Эти вопросы я задавала себе каждую бессонную ночь с тех пор, как узнала об измене. Каждый раз, когда смотрела на спящего Сашу, на его безмятежное лицо, и думала о том, каким ударом для него будет развод родителей.

— Подумайте о своём сыне, — продолжила Дарья, и в её голосе появились материнские нотки, которые прозвучали на удивление искренне. — О его будущем. О том, как изменится ваша жизнь без денег и статуса Олега. О частной музыкальной школе, в которую он ходит. О летних лагерях и репетиторах. О путешествиях, — она сделала паузу. — Стоит ли ваша гордость всего этого?

— Вы ничего не знаете о материнской любви, — сказала я, чувствуя, как внутри разгорается гнев, чистый и праведный, придающий силы. — Для меня Саша важнее любых денег и статусов. Важнее любого мужчины. Я пойду на всё ради его счастья.

— Тогда тем более оставьте всё как есть, — она пожала плечами, на её лице появилось странное выражение — почти сострадательное. — Ради него. Ради спокойного детства без потрясений. Ради стабильности.

Дарья взглянула на часы и начала собираться — элегантными, отточенными движениями. Застегнула пуговицу на жакете, поправила волосы, взяла сумочку цвета слоновой кости.

— Мне пора на встречу. Было… познавательно пообщаться, — она положила на стол купюру, покрывающую её заказ, и ещё одну — на чай, всё это — не глядя, жестом человека, привыкшего не считать деньги. — И, Алиса, — она посмотрела на меня серьёзно, в её глазах промелькнуло что-то похожее на предостережение, — не говорите Олегу о нашем разговоре. Это расстроит его, а он становится… сложным, когда расстроен. Очень сложным.

Что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Холодок пробежал по спине, словно сквозняк в закрытой комнате.

— Что вы имеете в виду? — я попыталась вложить в голос стальные нотки, но услышала в нём дрожь. Сейчас, когда она собиралась уйти, мне вдруг отчаянно захотелось удержать её, узнать больше.

— Ничего особенного, — она улыбнулась, но её глаза остались холодными. — Просто Олег не любит, когда