Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

Она подняла голову от телефона, и я впервые увидела эти глаза вблизи — холодные, расчётливые, оценивающие. В них не было удивления, только мгновенное узнавание и равнодушный, аналитический интерес.

— Да, а вы…

— Алиса Соколова, — я протянула руку, надеясь, что она не заметит, как та дрожит. — Жена Олега.

На долю секунды её идеальная маска дрогнула, уголок безупречно накрашенных губ цвета спелой вишни едва заметно дёрнулся. Глаза на мгновение сузились, а затем расширились в наигранном удивлении. Это был всего лишь миг, но я поймала его — момент, когда её маска соскользнула. Затем она улыбнулась и пожала мою руку. Её ладонь была прохладной и сухой, с идеально гладкой кожей.

— Какая приятная неожиданность, — её голос звучал мелодично, как у опытной актрисы, но с едва заметными нотками настороженности. А взгляд быстро скользнул по моей фигуре, оценивая и сравнивая. — Присаживайтесь.

Я села напротив, утонув в мягком бархатном сиденье стула. Запах её духов — дорогих, с нотками жасмина и чего-то терпкого тотчас окутал меня, вызывая тошноту. Близость к ней, к женщине, которая разрушила мою жизнь, пробуждала почти физическую боль, словно кто-то медленно проворачивал нож в моей груди.

— Олег много рассказывал о вас, — произнесла она с вежливой улыбкой, поигрывая серебряным браслетом на запястье. В её тоне не было ни вызова, ни насмешки — словно мы были двумя знакомыми, случайно встретившимися за обедом.

Мой желудок сжался. Они обсуждали меня. Возможно, смеялись над моей наивностью, над тем, как долго я ничего не замечала. Я представила их вдвоём, обнажённых, переплетённых в постели, говорящих обо мне…

— Забавно, — я тоже улыбнулась, чувствуя, как маска вежливости прирастает к моему лицу, как натянутые мышцы щёк начинают болеть от неестественной улыбки. — А он ни разу не упоминал о вас. По крайней мере, в разговорах со мной.

Её улыбка стала натянутой, в глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение. Она откинула прядь волос, демонстрируя бриллиантовую серёжку, маленькую и изящную, которая, я была уверена, стоила больше, чем моя месячная зарплата в архитектурном бюро до замужества.

— Мы работаем вместе всего несколько месяцев, — проронила она небрежно, помешивая трубочкой нетронутую воду. — Возможно, не было повода.

— О, повод точно был, — я открыла сумочку, чувствуя, как у меня дрожат пальцы, как кровь стучит в висках, заглушая звуки кафе, голоса посетителей, мягкий джаз, доносящийся из колонок. Я достала распечатку смс, которое случайно увидела на телефоне Олега — тот самый момент, когда моя жизнь раскололась на «до» и «после». Положила перед ней, чувствуя странное удовлетворение. — «Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». Это ведь ваше сообщение?

Дарья даже не взглянула на листок. Её взгляд, пронзительный и холодный, оставался прикованным к моему лицу. Я чувствовала, как он просвечивает меня насквозь, оценивая, взвешивая, просчитывая.

— И что вы хотите от меня услышать? — спросила она спокойно, прикрыв распечатку салфеткой жестом, полным пренебрежения. — Извинения? Обещание прекратить? Или пришли устроить сцену?

Её хладнокровие застало меня врасплох, как ведро ледяной воды, вылитое на голову. Я ожидала отрицания, смущения, может быть, даже агрессии или слёз. Но не этого ледяного спокойствия, этой уверенности человека, который точно знает своё место в мире и не собирается его уступать.

— Я хочу понять, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Понять, что происходит с моей семьей. Что происходит с мужчиной, которому я доверила всю свою жизнь. Которому родила сына. С которым планировала состариться.

Дарья откинулась на спинку стула, скрестив длинные ноги. Её каблук едва заметно постукивал по полу — единственный признак нетерпения в её безупречном образе. Она внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло что-то похожее на… любопытство? Или сожаление?

— Вы действительно не знаете? — в её голосе звучала почти жалость, от которой моё лицо вспыхнуло горячим румянцем стыда и унижения. — Олег — амбициозный мужчина. Целеустремлённый. Голодный до успеха. Ему нужна женщина, которая будет рядом на каждом шагу его карьеры. Которая будет его поддерживать, вдохновлять, подталкивать к новым высотам, — она сделала паузу, и её взгляд стал острым как бритва. — Вы… вы выбрали другой путь.

— Я выбрала семью, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева — горячая, обжигающая, но странным образом дающая силы. — Нашего сына. Наш дом. Всё, что когда-то хотел сам Олег. Он клялся мне в этом перед алтарём. Или ты просто не знаешь, что означают клятвы?

Уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку:

— Именно, — она небрежно кивнула, подняв бокал и сделав маленький глоток воды. Капля задержалась на её нижней губе, и она медленно промокнула её салфеткой — жест, полный какого-то скрытого эротизма. — И это прекрасный выбор. Достойный восхищения, если хотите. Быть матерью — великая миссия. Но Олегу нужно нечто другое. Другое дополнение к его жизни. Другая энергия.

Её слова звучали искренне, почти сочувственно, и от этого становилось только больнее. Словно она действительно пыталась мне что-то объяснить, помочь понять. Будто мы вели философскую беседу о природе мужчин, а не обсуждали конкретную измену, разрушившую мою жизнь.

— И вы думаете, что можете дать ему это? — мой голос дрогнул, пальцы нервно теребили край скатерти. Я представила их вместе — элегантную пару, обсуждающую деловые стратегии, посещающую важные мероприятия, поднимающуюся по карьерной лестнице. Идеальный тандем. От этой картины внутри всё сжалось.

Дарья слегка пожала плечами, безукоризненно очерченные брови приподнялись:

— Я знаю что могу, — в её голосе не было хвастовства, только спокойная уверенность человека, который точно знает свои сильные стороны. — И делаю это уже полгода. Довольно успешно, если судить по его реакции. По его… благодарности.

Полгода. Шесть месяцев лжи, предательства, двойной жизни. Шесть месяцев поцелуев на прощание, которые ничего не значили. Шесть месяцев «деловых ужинов» и «срочных совещаний», во время которых он был с ней. Всё это время я жила в иллюзии, не замечая очевидного — запаха чужих духов на его рубашках, внезапных командировок, учащающихся звонков, на которые он отвечал в другой комнате.

К горлу подступила тошнота, голова закружилась. Я сделала глоток воды из стакана Дарьи — странный, интимный жест, который, кажется, удивил нас обеих.

— Что вы хотите от него? — спросила я прямо, глядя ей в глаза, ощущая, как бешено стучит сердце, как горит кожа. — Карьерный рост? Деньги? Драгоценности? Статус? Или вы надеетесь занять моё место? Стать следующей миссис Соколовой?

Она улыбнулась, на этот раз искренне. Улыбка преобразила её лицо, сделав его почти по-девичьи очаровательным, и я с болью поняла, как она красива. Не