Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

Марина легонько толкнула мужа локтем, её глаза метнули в его сторону предупреждающий взгляд. Она знала? Подозревала? Или просто хотела прекратить разговор, который мог причинить мне боль?

— Она действительно талантлива, — вмешалась я неожиданно для самой себя, чувствуя странное освобождение, словно лёд внутри меня начал таять, высвобождая гнев, который я так долго подавляла. Я наслаждалась мимолетным удивлением в глазах Олега, тем, как его зрачки расширились от замешательства. — Я видела ее на фотографиях с корпоратива. Очень эффектная. Особенно в том чёрном платье с открытой спиной. Красиво смотрелось с её светлыми волосами.

Я описывала фото, которое видела на странице партнёра их компании, но говорила так, словно видела ещё десятки других. Пусть гадает, что ещё мне известно.

Олег нахмурился, его красивое лицо сейчас же напряглось, словно маска, которая вот-вот треснет:

— Не помню, чтобы показывал тебе эти фото, — сказал он, и я заметила, как муж бросил быстрый взгляд на свой телефон, по-прежнему лежащий экраном вниз. Проверял, заблокирован ли экран? Боялся, что я видела что-то ещё?

— Социальные сети, дорогой, — я улыбнулась своей самой невинной улыбкой, глядя ему прямо в глаза, ощущая странную смесь боли, гнева и почти извращённого удовольствия от этой маленькой игры в кошки-мышки. — Там всё есть. Аккаунт вашей компании регулярно публикует фотоотчёты. Очень… информативные.

На долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу, даже страх, но он быстро взял себя в руки. Его лицо разгладилось, превращаясь в привычную маску уверенности и лёгкого превосходства:

— Разумеется. Хотя не знал, что ты интересуешься моими корпоративами, — он сделал небольшое ударение на слове «моими», как бы подчёркивая, что это его территория, куда мне вход воспрещён. — Ты ведь всегда говорила, что бизнес-встречи тебя утомляют.

Ещё один миф, созданный Олегом. Я никогда такого не говорила. Наоборот, в начале нашего брака я с удовольствием посещала деловые мероприятия, знакомилась с партнёрами, участвовала в обсуждениях. Это он постепенно отодвинул меня от этой части своей жизни, находя всё новые предлоги, почему моё присутствие нежелательно.

— Я интересуюсь всем, что связано с тобой, — моя улыбка стала шире, обнажая зубы в чём-то, что больше походило на оскал хищника перед атакой, чем на проявление любви. Бокал вина в моей руке чуть дрогнул, и несколько капель красной жидкости упали на белоснежную скатерть, расплываясь в маленькие кровавые цветы. — Разве не этого ты всегда хотел? Заботливую жену, которая живёт интересами мужа?

Повисла неловкая пауза. Пространство между нами наполнилось электричеством, готовым вспыхнуть от малейшей искры. Я чувствовала, как пульсирует вена на моём виске, как сжимаются пальцы вокруг хрупкой ножки бокала. Ещё немного — и стекло треснет, осколки впиваются в ладонь, кровь смешивается с вином…

— Конечно, дорогая, — он улыбнулся мне той улыбкой, от которой когда-то таяло сердце. — Я ценю твой интерес. Может, тебе стоит почаще приходить на наши мероприятия? Ты всегда украшаешь любое общество.

Любое общество, кроме общества Дарьи Климовой. Я была уверена, что в её присутствии я была бы лишней.

— С удовольствием, — ответила я, и что-то в моем тоне заставило его насторожиться. — Как насчёт завтрашней презентации? Ты ведь говорил, что она важна для компании.

Я намеренно выбрала дату, когда, судя по сообщению Дарьи, у них была запланирована встреча. «Жду завтра в то же время». Какое совпадение.

Олег застыл, его улыбка стала натянутой:

— Завтра? — он сделал паузу, слишком долгую для обычного обдумывания. — Это просто внутренняя презентация для команды. Будет очень скучно, поверь.

— Я готова рискнуть, — я склонила голову набок, глядя на него с невинным ожиданием. — Хочу поддержать тебя. Как хорошая жена.

Каждое слово было отравленной стрелой, но только мы двое знали об этом.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Олег, и в его глазах я увидела смесь подозрения и плохо скрытого беспокойства. Он начинал понимать, что я знаю больше, чем показываю. — Давай обсудим это дома.

Дома. В том месте, которое перестало быть убежищем, превратившись в театральную сцену.

— Конечно, — я мягко согласилась, отпивая глоток воды. — У нас будет много тем для обсуждения.

Сергей, то ли не замечая напряжения, то ли намеренно игнорируя его, поднял руку, подзывая официанта:

— Думаю, нам всем не помешает ещё по бокалу вина. И, может быть, ещё один десерт? Алиса, ты ведь любишь крем-брюле?

Я повернулась к нему с благодарностью за попытку разрядить атмосферу:

— Да, спасибо, Сергей.

Пока он делал заказ, я поймала на себе пристальный взгляд Марины. В её глазах читалось понимание и сочувствие. Она знала. Или догадывалась. И каким-то образом это знание принесло облегчение — я больше не была одна в своей боли.

А вечер тем временем продолжался. Мы ели крем-брюле, пили вино, обсуждали нейтральные темы — последние фильмы, планы на отпуск, новую выставку в Эрмитаже. Всё как всегда, за исключением одного — воздух между мной и Олегом был наполнен невысказанными словами, невыплаканными слезами и неизбежностью предстоящего разговора…

* * *

Домой мы ехали в тягостном молчании, нарушаемом лишь шорохом шин по мокрому асфальту и приглушенным голосом диктора радиостанции, сообщавшего прогноз погоды на завтра. Дождь, начавшийся еще во время ужина, усилился, и капли барабанили по крыше, создавая монотонную, гипнотическую мелодию.

Олег сидел за рулем своего «Мерседеса» цвета антрацит — последняя модель, купленная три месяца назад. Он сосредоточенно глядел на дорогу, его профиль в полумраке казался высеченным из камня — резкая линия подбородка, прямой нос, чуть нахмуренные брови. Красивое, холодное лицо человека, который привык получать то, что хочет. Человека, которого я когда-то любила до головокружения.

Его ладони крепко сжимали руль — ухоженные руки с золотым ободком обручального кольца. Теперь эти руки гладили другую женщину, скользили по её коже, сжимали её волосы… От этой мысли к горлу снова подкатила тошнота, и я отвернулась к окну.

Я смотрела на ночную Москву, проплывающую за стеклом автомобиля — ряды окон в многоэтажках, мерцающие вывески ресторанов и клубов, огни автомобилей, сливающиеся в размытые линии из-за дождя. Город, мерцающий огнями как отражение моей собственной жизни — красивой снаружи, холодной внутри. Витрина благополучия, за которой скрывалась пустота.

На светофоре Олег достал телефон и быстро взглянул на экран, после чего положил его обратно в карман. Проверял сообщения? От неё? Почему-то эта мысль вызвала не боль, а тупое раздражение, словно заноза, которая давно гноится.

— Что это было? — наконец спросил уж, нарушая молчание, но не отрывая взгляда от дороги. Его голос звучал напряженно, с едва заметными нотками раздражения.

— О чем ты? — проронила, повернувшись к нему с невинным видом и,