Люкс для босса - Оливия Хейл

Тепло разливается по моей груди, и я не могу удержаться от поддразнивания.

— Ты часто думаешь, что женщины менее интеллектуальны?

Он издает удивленный смешок.

— Меня никогда об этом не спрашивали.

— Потому что женщины, которыми ты себя окружаешь, обычно слишком глупы, чтобы спросить?

— О, мне бы хотелось услышать, как ты скажешь это при моей матери или невестке.

Я смеюсь.

— Значит, это нет.

— Определенно нет. И для протокола, я не считаю женщин неразумными. Я и не думал, что ты такая, — его глаза сверкают от поддразнивания. — Я сделал поспешное суждение о твоем характере, основываясь на том, что знал о характере Перси. Вот и все.

Мне следовало бы оставить это, но я не могу.

— И что ты думал о характере Перси?

— Скажем так, — говорит Айзек. — Мое мнение о нем сильно выросло с тех пор, как я узнал тебя.

Я делаю долгий глоток вина и позволяю словам проплыть сквозь меня, как камню, опускающемуся на дно озера. Комплимент согревает меня.

— Значит, вы учились вместе.

— Да. Но он был на несколько лет младше.

— Не настолько много.

— Достаточно, — говорит он. — Тем не менее, его родители и мои иногда встречаются.

— Они друзья? — говорю я, хмурясь. Мой бывший свекор, в частности, использовал бы имя Уинтеров при любом удобном случае.

Айзек усмехается.

— Не совсем. Ты знаешь, как устроен Манхэттен. Много знакомых, очень мало друзей.

Я киваю. Сейчас, после развода, это для меня как никогда ясно. Но я не думала, что Айзек увидит это так. Он женат на своей работе, думаю я, глядя на то, как естественно он занимает пространство в отеле, носящем его имя. Он никогда не будет заниматься ничем другим. Не будет посвящать себя налаживанию связей и социальному восхождению, как многие другие семьи с Верхнего Ист-Сайда… потому что ему это никогда не понадобится.

Он уже постоянная фигура в том мире.

— София? — спрашивает он.

— Я, должно быть, видела тебя, — говорю я. — За эти годы.

— Мы оба, должно быть, видели.

— В лобби мне показалось, что ты выглядишь знакомо, но у меня были… другие мысли на уме.

— Это мягко сказано.

Я качаю головой.

— Извини. Я никогда особо не вписывалась в мир Манхэттена так хорошо, как надеялся мой бывший муж. И под Манхэттеном я имею в виду конкретно его социальный круг.

Айзек кивает.

— В него бывает трудно вписаться.

— Да, — говорю я и заставляю свой голос звучать легче. — А ты знаешь, почему они так одержимы вензелями?

— Вензелями?

— Да, — говорю я. Мне нужно снова увести этот разговор от меня и моего развода. Мы оказываемся там чаще, чем мне бы хотелось, и у меня есть подозрение, что я сама туда нас веду. От этой мысли мне становится жалко себя. — Они здесь повсюду. Такое ощущение, что в каждом доме, куда мы ходили на ужин, на гостевых полотенцах гордо красовался вышитый супружеский вензель.

Он проводит рукой по челюсти.

— Думаю, все полотенца «Winter» с вензелями. В отелях, я имею в виду. С буквой «W».

Я смеюсь.

— Конечно, они с вензелями.

— Это индивидуальный подход.

— Да, очень индивидуальный, — говорю я и делаю долгий глоток вина. — Вот тебе и персональный сервис.

— Именно. Некоторые клиенты говорят, что это важно при выборе отеля.

— Я слышала, — говорю я. — Лично я смотрю только на мини-бар.

Он усмехается.

— Он должен быть заполнен шардоне?

— Минимум пять бутылок, — говорю я.

— Кстати о… — бормочет он и кивает на мой бокал. — Время для добавки?

Мой второй бокал вина превращается в третий, а его стакан бренди — в два. И пока мы говорим, он поворачивается ко мне, и я осознаю несколько вещей об этом мужчине.

Он предан компании до мозга костей. Его отец все еще в совете директоров, он полностью ожидает, что дети его брата однажды будут управлять ею, если, как он выражается, они не будут полными идиотами.

Семейное наследие.

Я также понимаю, что он действительно ничего не делает, кроме работы. Ни жены, ни девушки. И мне интересно, почему так, и пробовал ли он когда-нибудь, и если да, то с кем. Мужчина передо мной не кажется созданным для жизни в одиночестве. Никто не создан.

Он хороший собеседник. Отличный слушатель, и когда он комментирует мои истории, это окрашено сухим остроумием, которое меня удивляет.

Я узнаю, что его младший брат является частью венчурной фирмы «Acture», которая владеет и управляет «Exciteur».

Этот маленький факт на мгновение взрывает мне мозг. Я очень стараюсь сохранить профессиональное выражение лица, годы тренировок помогают мне в этом. Люди, купившие «Exciteur», всегда были в моем сознании безымянными и безликими. Смутный и безумно богатый конгломерат, у которого, вероятно, президенты на быстром наборе и по четыре личных ассистента на каждого.

— Поэтому вы наняли «Exciteur»? — спрашиваю я. Мой голос звучит непринужденно, но внутри я все что угодно, только не это. Вот почему он «особый друг генерального директора».

Сделать этот проект правильно — вопрос не только профессиональной гордости. Если я облажаюсь, это положит конец моей карьере.

— Да, — говорит он. — Хотя это ближе к смешению бизнеса с удовольствием, чем мне бы хотелось. Эти две вещи плохо сочетаются.

— Похоже на парадокс, исходящий от человека, который управляет семейной компанией.

Он усмехается.

— О, я осознаю иронию. Поверь мне, управлять семьей часто гораздо сложнее, чем управлять отелем.

Я провожу пальцем по краю бокала с вином.

— У тебя, должно быть… настойчивые члены семьи.

— Есть, — говорит он.

Мне стоит закончить это, извиниться и пожелать спокойной ночи, но я не хочу прекращать с ним разговаривать. Сегодня вечером его красота доступна, фасад генерального директора несколько спал, и в нашем уголке отельного бара воцарилась интимность.

На следующей неделе он снова станет профессиональным незнакомцем.

— У меня тоже, — говорю я. — Не говоря уже о настойчивых знакомых. Через несколько недель будет благотворительный вечер, на который меня заставил пойти мой тренер по теннису.

— Благотворительные вечера, — говорит Айзек, его рот кривится вокруг этого слова, будто оно противное на вкус.

— Да, именно. Но угадай, кто там будет?

Он замирает, не донеся бренди до губ.

— Он?

— Да. Я не видела его с тех пор, как мы подписали бумаги о разводе.

— О, — говорит он. — Это случайно не вечер в пользу Музея современного искусства?

— Да, он самый. Тебя тоже пригласили? — я качаю головой. — Извини, конечно, пригласили.

Медленная улыбка расползается по его лицу.

— Да, пригласили. Я не планировал идти, но ты дала мне идею.

— Я?

— Да. Позволь мне пойти с тобой.

Мой рот открывается.