Люкс для босса - Оливия Хейл

Я прикусываю язык, чтобы не улыбнуться. Если есть что-то, что я всегда готов слушать, так это как она оскорбляет своего придурка-бывшего.

Меня не было там, когда он выезжал после первой нашей встречи с Софией. Но я смотрел запись, как он отборно ругал мой персонал, когда они угрожали подать в суд за нарушение общественной морали.

Я останавливаюсь перед дверью в пентхаус. На этом этаже только один, и на нем нет номера.

— Он немного великоват для одного человека, — предупреждаю я ее. — Если решишь, что хочешь переехать в номер поменьше, скажи мне. Любой свободный люкс сегодня твой.

— О, уверена, этот будет в порядке.

Я открываю для нее дверь.

— Зайди и посмотри.

ГЛАВА 7 София

Моей целью на сегодня было простое: проплыть несколько приятных кругов, сходить в спа и посидеть в сауне. Затем я закажу еду в номер из «Ivy», скорее всего, бургер с трюфелем. А потом планировала отключиться и умереть в самой удобной кровати, какую только могу вообразить, под звуки старого ситкома по телевизору.

Я также надеялась, что не буду слишком много думать о своем бывшем муже. Сегодня была бы наша четвертая годовщина свадьбы.

И я поехала в тот самый отель, где застала его за изменой. Но не в моем номере, по крайней мере. Я точно знаю, где он был. 1714.

Это ощущалось замыканием круга. Это было лучше, чем сидеть дома.

Но ночь пошла не по плану.

Айзек тихо стоит рядом, словно оценивая мою реакцию на пентхаус, в который он меня переселил. Только я не уверена, что «пентхаус» — правильное слово.

Особняк, — моя первая мысль.

Прихожая со вкусом оформлена, скудно обставлена и ведет в гостиную.

А гостиная огромна.

Пентхаус, должно быть, двухэтажный, потому что потолок в гостиной в три раза выше обычного. Вся стена — это прекрасно оформленные окна, из которых открывается вид на сверкающий город. Белые диваны расставлены вокруг гигантского мраморного журнального столика. На нем ваза со свежими цветами, их аромат разносится по всей комнате.

— О боже, — шепчу я.

— Он большой, — говорит Айзек. Я слышу, как он ставит мою сумку и двигается позади меня. Открывает двери, возможно. Я не знаю. Я не могу оторвать взгляд от широкого пространства восточного ковра и открытого дверного проема, ведущего в кабинет.

Кабинет. В гостиничном номере.

— Не могу представить, кто здесь останавливался, — говорю я. — Президенты? Суперзвезды?

— Да, и да, — его голос доносится откуда-то издалека. — Протокол безопасности, необходимый для приема глав государств, честно говоря, еще та морока, но теперь у нас это доведено до автоматизма.

— Ничего себе, — я провожу рукой по спинке одного из диванов. — Это место старое.

— Да. Мы трижды реставрировали пентхаус, но он все еще сохранил некоторые свои первоначальные черты, — он на ступеньках лестницы. — София, я хочу тебе кое-что показать.

Я следую за ним наверх.

— Здесь, должно быть, останавливались старые кинозвезды, да? Во времена черно-белого кино?

— Все, — говорит он. — Дайана Данн сделала здесь ту самую знаменитую фотографию. Знаешь снимок, где она с бокалом мартини и жемчужным ожерельем?

— Да, — говорю я.

— Это одна из самых культовых фотографий из когда-либо сделанных, — он толкает дверь в ванную наверху. — Она была сделана в этой ванне.

Комната знакома. Край огромной отдельно стоящей ванны, ее золоченые ножки и силуэт Нью-Йорка за ней. Вся ванная отделана сдержанным мрамором и освещена встроенными бра.

— О боже, — шепчу я.

Айзек смотрит на меня.

— Вид из ванны — одна из лучших особенностей этого номера.

— Сколько стоит пентхаус за ночь? — спрашиваю я. Затем я качаю головой. — Пожалуйста, не говори. Я не могу остаться здесь на ночь.

Он закрывает дверь в ванную и снова направляется к лестнице. Я следую за ним, мельком увидев по пути главную спальню. Кровать огромная.

Гигантская.

— Можешь, — говорит он. — И останешься. Этот номер в любом случае пустует сегодня ночью. И, возможно, это изменит твое мнение о проекте. Это и есть та старомодная элегантность, которой мы славимся. Придай новой сети немного этой изысканности.

Я усмехаюсь.

— Ты пытаешься выиграть наш спор?

— Конечно, пытаюсь, мисс Бишоп.

— София, — говорю я. — Мы же договорились… София, когда мы вот так.

Что именно значит «вот так» — неясно, и все же это идеально понятно.

Когда мы одни.

Когда мы говорим как равные.

Он улыбается.

— Хорошо. София.

— Спасибо за это. Я не знаю, как смогу отблагодарить тебя.

— Порази меня своим предложением.

— Я поражу, обещаю.

В его глазах темная интенсивность.

— О, я в этом не сомневаюсь.

Я опускаюсь на один из диванов.

— Ценю твою веру в меня.

Айзек делает несколько шагов обратно к двери. Костюм на нем в приглушенном свете кажется почти черным.

— Наслаждайся отдыхом.

— Спасибо, — говорю я. — О… подожди секунду.

— Да?

— Не хочешь выпить на ночь?

Дерзкие слова повисают в воздухе между нами, наполняя огромный пентхаус напряжением. Моя рука сжимает мягкую ткань подушки.

Но затем он кивает.

— Да.

Я иду к хорошо укомплектованному мини-бару, но в этом месте абсолютно ничто не заслуживает приставки «мини». Бутылки полноразмерные.

Айзек присоединяется ко мне, открывая встроенный винный холодильник с легкостью человека, который часто бывал в этом номере. Он достает бутылку белого вина, и я замечаю этикетку. Это шардоне.

— Ты запомнил, — тихо говорю я.

— Конечно, — он наливает мне бокал, а себе бренди, прежде чем мы устраиваемся на огромных диванах. Мне хочется поджать под себя ноги, но я сдерживаю порыв. Пентхаус слишком безупречен и наполнен историей. Такое чувство, будто я на съемочной площадке или в музее.

Смотри, но не трогай.

— Расскажешь мне побольше об этом номере?

Он делает глоток из своего бокала и прочищает горло.

— Что ты хочешь знать?

— Кто здесь останавливался?

— Хочешь имена? — спрашивает он, приподнимая бровь.

— Несколько, — говорю я. — Может, не слишком много, иначе я никогда не смогу заснуть в этой кровати.

Он усмехается и вытягивает ноги.

— Мы довольно часто меняем матрасы, особенно в этом номере.

Мой рот открывается.

— Потому что он так…

— Чтобы пружины были свежими, — говорит он. — Не думай о плохом.

Я смеюсь.

— Боже, что я только воображала.

— Могу только догадываться, — он постукивает пальцем по стакану, издавая мягкий щелчок. — Ладно, значит, хочешь несколько имен. Как насчет этих… — говорит он и перечисляет длинный список.

Мои глаза становятся все шире с каждым именем.

— О, — говорю я, — Боже мой.

Его губы изгибаются.

— Да. Когда так перечисляешь, это звучит немного нереально.

— Последние двое, которых ты назвал… вам пришлось дезинфицировать