Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Ой, — Муза потёрла ушибленное плечо. Она и раньше, когда была чем-то увлечена или взволнована, забывала поесть, поэтому мысленно отругала себя, — спасибо. Проходи, я сейчас…

Давай, — сказал Адриан и ушёл шуршать пакетами к креслам и столику.

С момента тренинга он казался недовольным, почти обиженным, но Музе было не до этого — она открыла кран в ванной, возвращаясь мыслями к загадке, и принялась мыть руки.

— Ну ты где? Остынет! — крикнул Адриан ровно в тот момент, когда до носа добрался запах куриного супа, котлет и овощей.

— Иду, — Муза наскоро промокнула полотенцем ладони и вышла.

На столе действительно стоял куриный суп, котлеты и пюре в судочках, а рядом две бутылки лимонада. У Музы заурчало в животе. Она села и сразу накинулась на еду, пока Адриан разглядывал её.

— И всё-таки, зачем ты убиралась? — спросил он.

— Так фто не щё елать? — с набитым ртом ответила Муза.

— Что?

Она шумно сглотнула и повторила.

— А что мне ещё делать-то? Решила себя чем-то занять…

— Ну не знаю, — Адриан не спеша открыл свою еду, — могла бы подождать несколько недель, пока научишься основам управления и контроля, а потом убраться магией. Я бы помог, но… — он коснулся маски на лице, — сама знаешь.

— Магией не хочу, — Муза крутанула крышку бутылки, и та с шипением открылась. — Когда руками убираешься, мысли приходят всякие важные, интересные, идеи…

Адриан закатил глаза.

— Женщины! — он тоже открыл лимонад и за один присест выхлебал пол бутылки, а потом вдруг нахмурился. Часть его лица, не скрытая маской, приобрела пепельный оттенок. — А на тренинге что устроила?

— Что? — Муза доела котлеты с пюре и перешла к супу. — Я не знаю, как надо. Никто ничего толком не рассказал, Огюстус занят…

— Ты проживаешь свои эмоции полностью, по-настоящему, отпускаешь их, — с осуждением заметил Адриан, неспешно ковыряя вилкой пюре. — Так ты никогда не сможешь их контролировать.

— Но Огюстус сказал, что сдерживать их равносильно смерти…

— Красивая метафора, я не согласен с ним, — Адриан откусил большой кусок котлеты и долго жевал, прежде чем продолжить. — Хотя, лезть я в это не буду, и обсуждать с тобой тоже. Любые мнения, расходящиеся с мнением Бувари, заранее неправильные. Он требует учиться балансу, я считаю, что нужно эмоции сдерживать. Так проще в случае с нашей магией.

— Я не понимаю, — Муза вспомнила в деталях сегодняшний тренинг, — это ведь идёт против самой сути нашей работы. Смысл актёрского мастерства в том, чтобы подлинно чувствовать. Секрет актёрского мастерства в том…

— Что нет никакого секрета, — скучающе закончил за неё Адриан. — Да, но мы не обычные актёры, а меняющие реальность. Нам нельзя относиться к этому халатно. Ни огненные маги, ни какие другие не в состоянии делать то, что делаем мы… уничтожить мир, перекроить его, как когда-то сделал Грей.

— Как это перекроить? — Муза вспомнила, как Огюстус упоминал Грея, и ей стало интересно узнать подробнее, но Адриан занервничал и встал.

— Слушай, — произнёс он, — мне идти пора, у меня встреча с друзьями и всё такое. Завтра утром зайду за тобой, отнесём судочки в столовку.

— Ладно… — растерялась Муза. Она не нашла что сказать ему на прощание, но, когда он уже открыл дверь, вспомнила. — Адриан, а выходить из театра можно? Там, из вайлдбериса себе что-нибудь заказать, поесть где-то…

— А, да, — он выдохнул с облегчением, будто боялся, что она задаст другой вопрос. — Конечно, можно, если деньги есть. Некоторые наши актёры живут в городе, за пределами театра. Я покажу тебе главный вход, чтобы по подвалам не таскаться. Только завтра, хорошо?

— Ладно… — повторила Муза. Она ещё долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь и не понимала, почему чувствует тревогу. Что с ним было не так?

* * *

— Не нравится мне этот Адриан, — заявил Арлекин, едва Муза пересекла границу зеркала. — Странный он.

Муза думала о том же, но почему-то, вместо того, чтобы согласиться с ним, ощутила неловкость и отшутилась:

— Ты ревнуешь что ли?

Арлекину удалось сохранить лицо, хотя взгляд выразил одновременно и растерянность, и крайнее смущение.

— А ты сама не чувствуешь?

Муза хитро прищурилась, и Арлекин, наконец, действительно смутился.

— Я не это имел в виду, — пробормотал он, — я только хотел предупредить тебя. И… — он вдруг втянул носом воздух и проговорил на выдохе, — почему ты вообще так себя ведёшь? И одета странно…

Музе стоило большого труда не рассмеяться.

— Как?

— Вот так, — он выразительно развёл руками. — Мужчинам в глаза смотришь, дерзишь, кокетничаешь, и брюки ещё эти…

— В каком смысле? — настороженно уточнила Муза. В голову закрались смутные подозрения. — Арлекин, а как давно в моей гримёрке никто не жил?

— Давно. Я не помню, — он надвинул шляпу на лоб, делая вид, что высматривает полупрозрачного пуделя.

— А хоть какую-нибудь дату ты помнишь? Из последнего?

Арлекин задумался.

— Да. Ноябрь тысяча девятьсот двадцатого, я… — он оборвал себя на полуслове и посмотрел на Музу. — Кто ты такая? Ни один меняющий реальность не мог вернуть мне воспоминания. Я был человеком… когда-то.

— А что было в тысяча девятьсот двадцатом? — заинтересовалась Муза.

Арлекин не ответил. Он как-то поник и закрылся, Музе даже показалось, что он больше не захочет с ней разговаривать, но она не могла этого допустить, поэтому сказала.

— Сейчас две тысячи двадцать пятый, нравы не те. Я вот только не пойму, почему тут у всех имена такие странные? Не русские.

Арлекин сразу повеселел и усмехнулся.

— Так ведь меняющих реальность в России раз, два и обчёлся. Чаще всего мы в Европе рождаемся, в Ирландии, на островах… оттуда и имена с фамилиями такие. Только там труднее, особенно тем, кто стезю актёра выбирает или балет. Эти виды искусства в России больше всего изучили, вот все сюда и едут, тут безопаснее и легче. То есть, — он откашлялся, — ехали. Ты ведь первая за очень