Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

создала. Контроль потеряла, а тут я… так вот и остался… таких как ты пугать, — ехидно произнесло зеркало прямо на ухо Музе. Она вскрикнула и отскочила от него. — Ой. Да пошутил я, не откинься только, ладно. А то мне ещё тут «меняющих» в обмороке не хватало. Книгу положи, святое ж.

Муза посмотрела на книгу, покрутила её и разобрала на обложке очертания давно стёршихся букв. «К. С. Станиславский»

— Блин, — она пристроила книгу на журнальном столике у кресел, потом подумала и переложила её на трюмо.

— Чё, жить тут будешь, да? — ехидно заметило зеркало. — Да? да?

Муза вернулась к нему, вгляделась в его глубину и заторможено кивнула.

— Тут… — она глубоко вздохнула, чувствуя головокружение, — и много тут такого? Ну, как ты…

— Да всякое бывает. На обратной стороне-то всего насмотришься, — зеркало скрипнуло. — А вообще знаешь, я вот рад тебе. Век ведь ни с кем словом не обмолвился, а теперь и поболтать с кем будет, ты ж не против такого соседа, нет? Я хороший, добрый и помочь могу.

Муза, наконец, позволила себе расслабиться и улыбнулась.

— А имя у тебя есть, сосед?

— Арлекин, — представился он. — А тебя как звать, принцесса?

— Муза… Муза Этери.

— Будем знакомы, — пафосно произнесло зеркало, а потом добавило, возвращаясь к прежней расслабленной манере. — Имечко у тебя, как у всех тут, будто специально подбирали. Но мне нравится. Значит, будем дружить.

* * *

Адриан вернулся, когда Муза по подсказке зеркала обнаружила в спальне небольшую гардеробную и начала увлечённо раскладывать там вещи. Адриан заглянул с бумажным пакетом.

— Опоздал. Почти ничего не осталось, только сладкие пончики и кофе.

— Пойдёт, — махнула рукой Муза, — мне всё равно, с утра ни крошки во рту не было, а время уже, наверное… — она только сейчас подумала про окно и сразу поняла, почему вообще его не заметила. Оно было только одно, в спальне, и пряталось за тяжёлой ярко-розовой портьерой. Муза распахнула створки и выглянула наружу, в закрытый московский двор, освещённый светом клонящегося к горизонту солнца. В комнату ворвался пыльный воздух, который показался Музе морским бризом, освежающим и лёгким.

— Почти четыре, — отозвался Адриан, шурша пакетами. Он открыл их на журнальном столике: выставил стаканчики с кофе, достал салфетки и выложил пончики, — я по дороге взглянул на твоё прослушивание. Это было мощно.

— Спасибо, — Муза вышла к нему, села в кресло и с жадностью схватила сразу кофе и пончик. Есть хотелось страшно, но ещё сильнее хотелось обо всём разузнать. — Я здесь уже такого насмотрелась, — сказала она, быстро пережёвывая, — но мне всё равно интересно. Как устроена тут работа? Как в обычном театре? Правда, я не работала в обычном театре, но примерно представляю и…

— Ты ешь, — остановил её Адриан, — а я расскажу. Я только понятия не имею, почему наставником меня решили сделать, я это… ну, знаешь… бесперспективный. Только на «кушать подано» и способен.

— Почему ты так о себе говоришь? Здесь что, так серьёзно бьются за роли, что готовы унизить человека, чтоб он вот так о себе думал? — Музу всегда возмущало, когда люди так о себе говорили, ей тогда хотелось немедленно их разубедить.

Адриан вздохнул.

— Нет. Завтра на тренинге ты всё поймёшь. У нас тут обычно… нет, борьба за роли есть, конечно, не без этого, но чаще Бувари сам решает, а его решения оспорить нельзя.

— А у нас будут тренинги? То есть, как в театральном? Разве в театрах так бывает?

— По всякому бывает, — Адриан отпил кофе и неспешно прожевал пончик, прежде чем продолжить. — У нас так. Тренинги — это занятия по контролю, мы их так называем. Изредка делаем вылазки в обычный мир, наблюдаем, ищем таких, как мы, и приглашаем. Сегодня вот у Лёнчика миссия была, и он тебя подобрал.

— Лёнчика?

— А, да, познакомишься. Тоже массовка, вечно ангелочка играет.

Муза улыбнулась в стаканчик с кофе.

— А можно личный вопрос?

Адриан заметно напрягся, поставил свой кофе и скрестил руки на груди.

— Ну, попробуй.

Муза отложила остатки пончика и обняла стаканчик обеими ладонями.

— Почему ты в маске?

В синих глазах Адриана сверкнула лукавая искорка.

— Я так и знал, — он усмехнулся, выдав первую эмоцию за всё время. — Это не личный вопрос, он общий. Ты удивилась, почему я такого плохого мнения о себе. Так потому что это правда. Мы учимся контролю, но не всякую магию можно контролировать, не у всех получается. Я ошибся, магия вырвалась и должна была бы выкосить половину зрителей на балконе, но я успел перенаправить удар на себя… и вот.

Муза ахнула.

— Что случилось? Это обратимо?

Адриан пожал плечами.

— Похоже на ожог. Не страшно. У кого-то обратимо, у кого-то нет, у меня пока без изменений, но у каждого свой путь и свой… — он замолчал и сделал большой глоток кофе.

Музе показалось, что Адриан спокойно относится к своей травме, но осознание того факта, что магия — это не развлечение, а опасность, сильно повлияло на её восприятие его чувств.

— Прости. Это, наверное, тяжело…

Адриан резко встал, пронзив её ледяным взглядом, и начал собирать остатки еды.

— Я пойду, ты тут устраивайся. Как будешь готова, постучись напротив… к Бувари тебя отведу за документами.

— Адриан, — Муза окликнула его, не желая потерять ту ниточку, которая между ними будто бы появилась, но он только махнул рукой и вышел.

— Я спешу, — услышала она вдогонку, а за ним недовольное ворчание зеркала и громкий хлопок двери.

Глава 4

Прогулка в Зазеркалье

Маленькие коготки пробежали по полу и выдернули Музу из глубокого сна. После разбора вещей, похода с Адрианом к Огюстусу, подписания документов и обсуждения организационных вопросов, она, не чувствуя ног, свалилась спать, даже не вспомнив об утреннем расставании со Стасиком. Казалось, её ничто не способно сейчас разбудить, но именно эти маленькие коготки, это чьё-то тихое присутствие, встревожило, и глаза распахнулись сами собой.

Сквозь щель в портьере просачивалась белая полоска света от уличного фонаря, где-то тикали часы, посапывало спящее Зеркало-Арлекин. Муза выдохнула и успокоилась, решив, что коготки были продолжением неведомого сна, но стоило ей снова начать