( Не)нужная истинная генерала - Таня Денисова

— Щиты! На нас напали!

Ледяная тишина длится долю секунды. А потом мир снаружи взрывается рёвом, криками и звуками, от которых кровь стынет в жилах.

Дорогие читатели, приглашаю в последнюю историю нашего литмоба

от Елены Белильщиковой "Отверженная жена. Мачеха для детей генерала"

https:// /shrt/9azn

Глава 16

Ледяная тишина длится долю секунды. А потом мир снаружи взрывается рёвом, криками и звуками, от которых кровь стынет в жилах.

Моё тело напрягается до предела, все сонные мысли вышибает, как ударом. Олли хватает меня за руку ледяными пальцами. Я отшатываюсь от окна, прижимаюсь спиной к стенке кареты.

— Что происходит?! — шепчет она, и в её голосе слышен чистый ужас.

— То, чего мы и боялись, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы.

Уши ловят каждый звук: тяжёлый топот копыт вокруг кареты, резкие команды капитана Горна, звенящий звук стали о сталь. И ещё чужие голоса, хриплые, полные злобы. Их много.

Карета снова дёргается, на этот раз сбоку. Раздаётся глухой удар, будто в деревянный борт врезалось что-то тяжёлое. Я инстинктивно пригибаюсь, накрывая голову руками. Стекло в окне трескается звёздочкой.

— Вниз! На пол! — кричу я Олли, и мы вместе сползаем с сиденья, укладываясь на пол кареты.

Снаружи идёт настоящая битва. Слышны крики боли, лошадиное ржание, отчаянные приказы Горна: «Круг! Держать круг! Защищайте карету!» Но голоса нападающих с каждой секундой звучат всё ближе. Они явно прорывают оборону.

В груди бешено стучит сердце, но паники нет. Вместо неё приходит холодная, почти отстранённая ясность. Я не Алисия, беспомощная, тихая графиня. Я — Алиса, которую уже предавали и которой уже угрожали смертью. И я выжила. Мой взгляд падает на дорожную сумку Олли, валяющуюся на сиденье.

— Ножницы, — говорю я себе под нос. — Мне нужны ножницы или что-то острое...

Я подползаю к сумке, начинаю лихорадочно рыться в её содержимом. Простыни, смена белья, гребешок… Ага! Там, в подобии косметички, лежат швейные принадлежности. Мои пальцы нащупывают холодный металл — пару крупных, крепких портняжных ножниц с острыми концами. Не меч, но лучше, чем ничего.

— Возьми что-нибудь тяжёлое, — киваю я Олли, показывая на металлический подсвечник, прикреплённый к стене. Она понимающе хватает его обеими руками.

В этот момент дверца кареты с грохотом распахивается.

На пороге стоит не капитан Горн. Это высокий мужчина в потрёпанной кожаной куртке, с лицом, изуродованным шрамом от виска до подбородка. Его маленькие глаза-щелочки светятся хищной радостью. За его спиной мелькает хаос сражения.

— Ну-ка, вылезайте, красотки, — сипит он, тянется внутрь грязной ручищей.

Олли вскрикивает и замахивается подсвечником. Удар приходится по мужскому предплечью, раздаётся глухой стук, но мужчина лишь злобно усмехается.

— Ох, бойкая!

Он ловко выхватывает подсвечник из её ослабевших пальцев и швыряет в сторону. Олли отлетает к противоположной стенке. Всё происходит за секунды.

Но этих секунд мне хватает.

Я не кричу, не угрожаю. Я просто делаю резкое движение снизу вверх. Острые концы ножниц вонзаются ему в бедро, туда, где нет плотной кожи куртки.

Мужчина ревёт от неожиданности и боли. Его хватка ослабевает. Я выдёргиваю ножницы и откатываюсь назад, чувствуя на руках тёплую липкость. Его кровь.

— Стерва! Да я тебя… — он пытается влезть в карету, но рана, кажется, серьёзная.

Этой задержки оказывается достаточно.

Сбоку возникает тень. Нападающий отлетает от кареты на несколько метров. Массивная фигура в доспехах с гербом Дракмора заполняет проём, заслоняя кровавую сцену снаружи. Это капитан Горн.

— Всё в порядке, леди? — спрашивает он, окидывая нас быстрым взглядом.

— Живы, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Держитесь. Их больше, чем мы думали. Прорываются

Он резко оборачивается, парируя удар какого-то нападавшего, и снова скрывается в вихре боя.

Дверца остаётся распахнутой. Сквозь неё видно страшную картину: снег, хлюпающий под ногами, окрашенный в ржаво-красный цвет, сцепившиеся фигуры, падающих лошадей. Воздух гудит от криков и звонов стали.

И тут я чувствую это. Не страх, а нечто иное. Пульсацию. Горячую волну, идущую от метки. Она не просто теплая сейчас, она горит, посылая по венам странную энергию, смесь паники и ярости. Но ярость не моя. Она чужая. Первобытная. Его.

«МОЯ!», — звучит в голове оглушительный рёв, от которого содрогается всё внутри. Он полон такой бешеной, всепоглощающей ярости и страха, что у меня перехватывает дыхание. Это рёв дракона, который где-то далеко, но чувствует, что его самку, его истинную, атакуют.

Внезапно нападение снаружи стихает. Вернее, не стихает, а меняется. Слышатся нечеловеческие крики ужаса, панические возгласы: «Отступайте! Это… Он!»

Я рискую выглянуть в окно.

Над лесом, к югу от дороги, в серое зимнее небо врезается столб чёрного дыма. Нет, не дыма. Тьмы. Она клубится, принимая форму гигантских, кожистых крыльев, длинного змеиного тела, увенчанного рогатой головой. Это лишь тень, проекция, но от неё веет такой немыслимой, древней мощью, что ноги подкашиваются даже у меня.

Дракон. Его дракон. Не в полной материи, а как грозное предупреждение.

Нападавшие, ещё минуту назад такие уверенные, теперь в панике. Они разворачивают лошадей, бросают раненых, растворяясь в лесной чаще так быстро, как только могут.

Стражи Дракмора не преследуют. Они в шоке, замершие, смотрят на небесное явление, которое медленно тает, растворяясь в облаках.

Капитан Горн подходит к карете. Его лицо бледно, но он быстро берёт себя в руки.

— Угроза миновала, леди, — говорт он, и в его голосе слышится не только облегчение, но и глубочайшее почтение, граничащее со страхом. Он смотрит на меня уже не как на порученную ему ношу, а как на нечто большее. — Его Светлость… это было предупреждение от него.

Я медленно киваю, не в силах говорить. Всё ещё сжимаю в руках окровавленные ножницы. Метка на запястье по-прежнему горит, но теперь её жар утихает, превращаясь в ровное, тёплое свечение.

Дэймон почувствовал, что я в опасности. И даже будучи далеко, он сделал всё, что мог, чтобы защитить.

Я смотрю на растерянную, плачущую от нервного срыва Олли, на окровавленные ножницы в своей руке, на раскрытую дверь, за которой лежит снег, окрашенный в цвет смерти.

Путь в монастырь только начался. И это нападение показало, что безопасным наше путешествие не будет. Но теперь я знаю наверняка — я не одна.

— Капитан, — говорю я, и мой голос звучит непривычно хрипло. — У нас есть раненые?

Он мрачно кивает.

— Тогда давайте оказывать помощь. И едем дальше. Нам не стоит тут надолго задерживаться.

Глава 17

Тишина