( Не)нужная истинная генерала - Таня Денисова

Олли сидит в углу кареты и тихо плачет, уткнувшись лицом в колени. Её плечи мелко дрожат. Я хочу её обнять, сказать что-то утешительное, но слова застревают в горле.

— Олли, — говорю, наконец, тихо. — Воды. Дай мне воды.

Она вздрагивает, поднимает заплаканное лицо и после секундной растерянности кивает. Она находит в сумке флягу и протягивает мне. Вода ледяная, обжигающая горло, но она помогает прийти в себя. Я отдаю флягу девушке.

— Пей. Только медленно. Вода очень холодная.

Пока она делает маленькие глотки, я выглядываю в распахнутую дверь. Картина, открывшаяся взору, заставляет сжаться всё внутри.

Двое стражников в доспехах Дракмора неподвижно лежат лицом вниз. Ещё один сидит, прислонившись к колесу, и стонет, сжимая окровавленное плечо. Капитан Горн, сняв шлем, отдаёт тихие распоряжения оставшимся в строю людям.

Я спускаюсь по ступенькам, игнорируя протестующий взгляд капитана. Холодный воздух бьёт в лицо, пахнет железом, потом и кровью.

— Капитан, — обращаюсь я к Горну. — Какие наши потери?

Он резко оборачивается, и в его взгляде мелькает что-то вроде укора, но он тут же гасит это выражение, заменяя его привычной сдержанностью.

— Двое погибли, леди. Трое ранены, один тяжело. У нападавших потерь больше. Они бросили своих. — Он кивает в сторону опушки леса, где виднеется тёмная груда тел.

— Кто они? — спрашиваю я, подходя ближе к раненому у колеса.

Это — молодой парень, лет девятнадцати. Лицо белое как мел, но зубы стиснуты. Он пытается не стонать от боли.

— Наёмники, — отвечает Горн, но в его голосе нет уверенности. — Или местные бандиты. Никаких опознавательных знаков я не заметил.

— Бандиты не отступили бы перед драконом Дэймона, — замечаю я тихо, наклоняясь, чтобы рассмотреть рану парня.

Разрез глубокий, но, кажется, кость цела. Главное — остановить кровь.

— Нет, не отступают. Им всё равно, на кого нападать. Главная цель — деньги, — соглашается капитан так же тихо. — Значит, они точно знали, кого провоцируют. И испугались не нас.

Я срываю с подола своего платья полосу чистой ткани. Парень смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, туго перетягивая ткань выше раны.

— Э-Элиас, леди Алисия.

— Потерпи, Элиас. Сейчас будет больно, но кровь остановить надо.

Он кивает, закусывая губу. Я работаю быстро, почти автоматически, как будто делала это сто раз. На самом деле впервые, просто часто видела видео, как это делают медики.

Капитан Горн наблюдает за мной молча, и в его взгляде появляется уважение.

— Пленных нет? — спрашиваю я, завязывая узел.

— Ни одного живого, кого можно было бы допросить. Те, кого не добили, предпочли пустить себе клинок в глотку, когда увидели, что дело плохо.

Значит, зацепок нет. Только мёртвые тела и страх перед тенью дракона. Я вытираю руки о снег.

— Мы сможем двигаться дальше? — спрашиваю я, поднимаясь.

— Да. Карета почти не повреждена. Лошади напуганы, но целы. Похороним своих… и будем выдвигаться. Здесь ночевать нельзя, отвечает он, оглядывая лес, сгущающийся сумерками. — Кто знает, вернутся ли они с подкреплением.

— Капитан, а можно вопрос? — наконец, решаюсь я.

— Конечно, леди Алисия.

— А почему вы не использовали магию? Почему дрались на мечах?

— Устав запрещает нам использовать магию против людей. А на нас напали именно люди. Ни одного мага. Думаю, на это был расчёт. Они думали, у нас нет соответствующей подготовки. Ошиблись. Мы сильны не только в магических боях.

— А если бы вы использовали магию?

— Мы бы предстали перед судом.

Я понимающе киваю.

Мы хороним двух стражников в неглубокой могиле под корнями огромной ели. Капитан Горн срезает с их мундиров гербы, чтобы отвезти семьям. Церемония короткая, без слов. Я стою рядом, и чувствую, что эти смерти на своей совести. Они погибли из-за меня.

Мы отправляемся дальше, едем всю ночь. Капитан решил не останавливаться. В карете темно и холодно. Олли, наконец, засыпает, укутавшись в плащ. Я не сплю. Сижу у окна, смотрю на мелькающие в темноте стволы деревьев и чувствую пульсацию метки.

Под утро карета замедляет ход. Я отодвигаю шторку. Предрассветный свет выхватывает из темноты очертания скал. Чёрных, острых, неприветливых. Они вздымаются ввысь, как исполинские клыки. Тёмные Скалы. Название им точно подходит.

Дорога вьётся змеёй между каменными исполинами, становясь всё уже и круче. Воздух здесь разреженный, колючий. Дышать тяжело. Олли просыпается и смотрит в окно с немым ужасом.

Наконец, карета выезжает на каменное плато. И там, встроенный прямо в скальную громаду, будто выращенный из самой тёмной породы, стоит монастырь Святого Элиона.

Это не красивое аббатство с витражами. Это крепость. Высокие глухие стены без единого окна в нижней части. Массивные ворота из черного дерева, окованные железом. Строгие башни, больше похожие на дозорные вышки. Ни одного намека на уют, на жизнь. Только аскетизм, камень и тишина.

Карета останавливается перед воротами. Капитан Горн подъезжает к окну.

— Мы прибыли, леди. Дальше мы не можем вас сопровождать. У монастыря свои законы.

Ворота со скрипом приоткрываются ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Из темноты выходит женщина. Не старуха, как я почему-то ожидала, а женщина лет сорока с лишним. Волосы, цвета воронова крыла, без единой седины, убраны в тугой, простой узел. На ней простое серое платье из грубой ткани, похожее на рясу, но покрой строгий, почти военный.

Она подходит к карете. Её серые глаза изучают меня через окно.

— Леди Алисия Стэнгроув, — говорит она. Голос низкий, ровный, лишённый эмоций. — Я — сестра Элоди, настоятельница этой обители. Мы вас ждали. Ваша служанка может следовать за вами. Остальные должны уеехать. Монастырь Святого Элиона не терпит мужского присутствия у своих стен дольше, чем того требует необходимость.

Я выхожу из кареты. Ноги затекли, но я твёрдо стою на камне. Капитан Горн отдаёт мне небольшую сумку с личными вещами, которую удалось собрать после нападения.

— Его Светлость просил передать, что он… не забудет о вас, — тихо говорит он, избегая смотреть мне в глаза.

— Передайте ему, — отвечаю я так же тихо, чтобы не слышала настоятельница, — что я очень признательна ему за помощь. И что я его тоже… не забуду.

Капитан кивает, отдаёт честь и уезжает, собирая свой немногочисленный отряд. Я остаюсь стоять перед воротами под безразличным взглядом сестры Элоди. Олли стоит за моей спиной.

— Пройдёмте, — говорит настоятельница, разворачиваясь и направляясь к узкой щели в воротах. — Вас разместят в келье на восточной стороне. Правила будут объяснены после того, как вы отдохнёте с дороги. И