Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

Чуйка подсказывала мне, что на этом история не закончится. Но до самого вечера ничего особенного не происходило: до самого вечера я мирно проработала в женском доме за прялкой. А потом вернулся Ульрик.

— Где новая тира? — Вошедший дружинник скользнул взглядом по сидевшим на лавках рабыням и безошибочно выцепил меня. — Ты! Иди за мной! — Куда? Я брякнула это не подумав, за что получила хлёсткое: — Куда надо. Иди, или поволоку силой. Перспектива была не самая вдохновляющая, и я подчинилась — теперь уже молча. Под полными любопытства (но не сочувствия) взглядами остальных работниц вышла из женского дома и двинулась следом за провожатым. А может быть, и конвоиром.

Агда нагнала нас у самого крыльца долгого дома. — Ты куда это, старуха? — попытался остановить её дружинник, но в отличие от меня, Агде было чем ответить. — К хозяйке Бьорг, — уверенно сказала она. — Или она за один раз обучилась так хорошо, что вылечит себе ногу сама? Крыть дружиннику было нечем, и он лишь хмуро бросил мне: — Входи. Ты понадобилась Ульрику.

Я и до этого была ни разу не спокойна, а теперь мои нервы вообще взвинтились на максимум. И даже пойманный мной успокаивающий взгляд Агды мало помог. Однако единственное, что я могла сделать, — это пропустить старуху вперёд и хотя бы символически, хотя бы на несколько секунд спрятаться за её спиной.

Это было моё первое появление в долгом доме, но от волнения я почти не запомнила обстановку. Осталось в памяти, что он был и вправду очень длинным, и крышу поддерживали не четыре, как в женском доме, а гораздо больше столбов. Освещение здесь было ярче, лавок больше, на стенах развешаны трофеи — охотничьи и военные. Агда как-то сразу ушла в сторону, и мне пришлось самой идти через весь дом к восседавшим на высоких хозяйских креслах Ульрику и Кельде. По обеим сторонам от них уже на лавках сидели Ивар, Бьорг с перевязанной ногой, которую она держала на низкой скамеечке, и Даген. Больше в доме никого не было, что нагнетало атмосферу грядущих неприятностей ещё сильнее.

Но вот я наконец подошла к хозяевам и, понятия не имея, что делать дальше, неловко поклонилась. Встретила неприятно жёсткий взгляд Ульрика и поспешно опустила глаза. Пауза затягивалась, выкручивая нервы пыточной машиной. Но наконец хозяин разбил лёд тишины, проронив: — Бьорг говорит, ты вёльва и из-за твоего колдовства она подвернула ногу. Это правда? «Да чтоб у неё язык отсох, у твоей Бьорг! — мысленно ругнулась я в любимой бабушкиной традиции. — И у Дагена тоже — он небось с сестричкой поделился». А затем подняла на Ульрика твёрдый взгляд и коротко ответила: — Нет. Играть с Ульриком в гляделки было жуть как тяжело, однако я не больше я глаз не опустила. И дождалась следующего вопроса: — Так ты не вёльва? — Я не помню. — Универсальная отмазка. Теперь Ульрик давил на меня взглядом, как асфальтоукладчиком. — Но то, колдовала ли ты сегодня, помнить должна. — Не колдовала. Я не умею колдовать. — Врёшь! — выкрикнула Бьорг. — Отец, она… И осеклась под коротким взглядом родителя. А Ульрик, укротив дочь, снова вперился в меня. — Чем можешь доказать, что невиновна в несчастье Бьорг? «А что это сразу я должна? — ощетинилась я мысленно. — Презумпция невиновности — слыхали про такое?» Хотя, конечно же, они не слыхали. И ещё веков семь, если не больше, не услышат. И всё-таки я открыла рот, собираясь высказать: а с какого перепуга меня вообще в чём-то обвиняют? Но не успела — Агда, о которой все как-то позабыли, выбрала этот момент, чтобы выйти на сцену. И, встав рядом со мной, заявила: — Я докажу, хозяин Ульрик. Когда Бьорг оступилась, я была рядом с ней. И никакого злого колдовства не почуяла.

Глава 17

— Я тебя не спрашивал, старуха. В голосе Ульрика внятно слышалось раздражение, но Агду оно не смутило. — А следовало бы, хозяин Ульрик. Меня-то в первую очередь спросить следовало. Виданное ли дело, чтоб при мне — да на хозяйскую дочь наговор навели! Ульрик наградил нахальную старуху тяжёлым взглядом. Я подумала, что сейчас он отправит Агду восвояси, и придётся мне одной объяснять, что я не верблюд, однако вышло иначе. — Ну давай, ты расскажи, как случилось, что Бьорг охромела. — Лесу она не понравилась, — хладнокровно ответила Агда. — Не любит лес, когда его ветки без нужды обламывают, а травы топчут. Я хозяйку Бьорг предупреждала: нельзя в этом месте так. Да только она не послушалась. — Лес, говоришь, — протянул Ульрик. — А новая тира и не вёльва ни разу, так? — Может, вёльва, может, и нет, — самообладанию Агды можно было только молча завидовать. — У неё на плече знак Хара, но силу я в ней не чую. При упоминании валькнута хозяева, даже Даген и Бьорг, слегка переменились в лицах. Секунд пять Ульрик и старуха не мигая смотрели друг на друга, и наконец первый проронил: — Поручишься за неё? У меня ёкнуло в груди. Мне так упорно пытались навредить, а теперь Ульрик хотел, чтобы за любой мой «грех» в ответе была и Агда? И когда старуха серьёзно ответила: — Жизнью и даром, — я в унисон выкрикнула: — Нет! Я против! Не нужно этого! — Молчи, — бросил мне хозяин, не удостоив взгляда. А Агде сказал: — Отвечаешь за неё, как за себя. Никакого колдовства в моём одале. — Отец! — Это явно был не тот результат, которого добивалась Бьорг, да и Даген не скрывал неудовольствия. — Полечи ногу Бьорг, — по-прежнему обращаясь к Агде, Ульрик подчёркнуто проигнорировал возмущение дочери. — Свадьба назначена на Луну Урожая, к тому времени к ней должна вернуться лёгкость походки. — Вернётся, хозяин Ульрик, — заверила Агда. Вот она, в отличие от пациентки и Дагена, была полностью довольна результатом импровизированного суда. — А ты ступай работать, — велел мне Ульрик, и я, к счастью, сообразив поклониться, покинула долгий дом. Совсем не радуясь тому, что всё обошлось вроде бы благополучно.

***

— Зачем ты так сделала? — Я едва дотерпела до вечера, когда смогла вновь увидеться со старухой. — А если Бьорг или