Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

Агда, ты знаешь, что от меня хочет Ульрик? — Знаю. — Стоило нам оказаться под защитой стен землянки, как старуха заметно помрачнела. — Ивар нашёл меня у фьорда и рассказал. Опасное дело затеяно. Хмурясь, она замолчала и принялась выгружать на стол содержимое своей сумки. — Они хотят сделать из меня разменную монету. — Я не спрашивала, а констатировала. — Как мне выжить, Агда? У старухи вырвался горький смешок. — Как нам всем выжить, хочешь сказать? Ивар прав: Ульрик слишком полагается на обещания Эйрика Чёрного и слишком торопится скинуть с доски Ронгвальда Зоркого, которого все так торопятся назвать Незрячим. Она достала последний ломкий кустик ягеля, положила его на столешницу и неожиданно тяжело оперлась на её край. Посмотрела на меня исподлобья. — Если ты хочешь совета, как избежать повиновения Ульрику, мой ответ: никак. Он обещал сделать тебя лейсинг? Не артачься хотя бы ради этого. Будь послушна, но держи уши и глаза открытыми. Только боги знают, что может случиться по пути на юг, а с тобой в Вестфольд поедет Ивар. Будешь не одна. — А ты? — вырвалось у меня. — Ты сможешь поехать? Агда опустила голову, и на сердце легла тяжесть: нет. — Стара я, а путь нелёгкий… Да и Ульрик не отпустит: пусть мне дарована свобода, без его дозволения я уйти не могу. Впереди же тёмные дни, когда хвори и лихоманки гуляют по миру. — Агда запнулась и с неожиданной силой продолжила: — Но подарок от меня ты получишь, вёльва Сиара. Хороший подарок, многим он костью поперёк горла встанет. А пока слушай внимательно сегодняшний урок. Не так много их у тебя осталось. И старуха, по-звериному встряхнувшись, начала рассказ о целебных свойствах ягеля.

***

Не знаю, попало ли Улле за то, что она меня отпустила. Возможно, никто из хозяев об этом и не узнал: я вернулась в женский дом до ужина, а Уллу, в отличие от меня, прочие рабыни любили и вряд ли стали бы на неё доносить. Как бы то ни было, я съела свою порцию похлёбки и только собралась отправиться на отведённое мне место, как Ульрик прислал за мной рабыню.

Я полагала, меня вновь позовут в долгий дом, но не учла, что в это время он полон народа, а Ульрику лишние уши были ни к чему. Потому он решил устроить тет-а-тет на свежем воздухе, и рабыня проводила меня к колодцу.

Тёмный мужской силуэт у оголовка вызвал яркое и неприятное воспоминание. Однако сейчас меня поджидал не Даген, а Ульрик, и опасность если и грозила, то в будущем. Потому я постаралась подойти как можно более ровным шагом и, приблизившись, без поклона произнесла: — Звали, хозяин Ульрик? — Звал. — Даже в почти полных сумерках взгляд Ульрика ощущался морозным покалыванием. — Слушай внимательно и запоминай. Завтра перед всеми свободными людьми одаля я дам тебе волю и признаю родственницей, как когда-то отец признал Агду. После этого ночь ты проведёшь в долгом доме, а на следующее утро отправишься с обозом в Вестфольд. Ты поедешь в одеждах Бьорг и с покрывалом на голове. В твои волосы вплетут белый конский волос, а о том, кто ты на самом деле, будут знать лишь Ивар, Даген и Улла, которую я отправлю прислуживать тебе. Не вздумай разговаривать с кем-то кроме них! — Разве это не покажется странным? — встряла я. Полное нарушение субординации, но мне хотелось хотя бы так пнуть Ульриково эго. И что характерно, у меня получилось. — Уже воображаешь себя свободной? — процедил Ульрик. — Рановато. — Помолчал, возвращая себе самообладание и сухо продолжил: — Не покажется. Завтра вечером Бьорг даст обет до самой брачной ночи не показывать лицо мужчине и не говорить ни с кем, кроме родственников. Этого будет достаточно, чтобы в дороге тебя не раскрыли. — А после? — требовательно спросила я. Конечно, Агда намекала, что в пути может произойти всякое, однако хотелось бы знать, как видел будущее этот интриган скандинавского разлива. — После того как ярл признает тебя женой, всё будет неважно, — отмахнулся Ульрик. — Главное, добейся от него этого и сиди на пиру под покрывалом. Ивар и Даген за тебя объяснят, что таковы обеты. Когда же свершится брачная ночь, ты вольна делать, что захочешь. Угу. И объясняться с ярлом и его свитой самостоятельно. Гениальный план, в котором мне отведена роль безмолвной пешки. — Будь послушной, тира, — голос Ульрика завибрировал угрозой. — Будь разумной. Используй данный богами шанс прожить лучшую жизнь, чем жизнь рабыни. «А то, что эта жизнь будет короткой, а смерть — очень долгой, тебя, конечно же, не волнует», — зло подумала я. Однако вслух произнесла единственное, что мне оставили: — Поняла, хозяин Ульрик. Получила в ответ внимательный, ощупывающий взгляд и короткий кивок: — Тогда ступай. Развернулась и зашагала прочь, вновь «забыв» поклониться.

Глава 21

Меня разбудило лёгкое прикосновение к плечу. Не до конца вынырнув из сна, я распахнула глаза и тотчас ощутила, как к губам прижались чужие пальцы. — Тихо, — шепнула темнота. — Идём, — и я не столько узнала, сколько догадалась: Агда. Остатки дремоты моментально слетели. Стараясь быть тихой, как мышь под веником, я поднялась с жёсткого ложа рабыни и сунула ноги в башмаки. Агда незамедлительно сжала мою руку, потянула за собой (как она вообще что-то видела во мраке женского дома?), и я, всеми силами напрягая зрение и слух, на ощупь двинулась следом.

Удивительно, но до двери мы добрались, ни на что не налетев и никого не разбудив. Мягко, так что даже петля не скрипнула, Агда открыла створку, и я змейкой выскользнула под звёздные россыпи.

Ночной холод мгновенно проник под одежду — от большого ума я вышла в одной нижней рубахе (даром, что длиной она была до щиколоток). Однако старуха всё предусмотрела: быстро оттащила меня в тень и сунула какой-то свёрток. Я развернула его — шерстяной плащ! Поспешно оделась, завязала ремни башмаков, накинула капюшон, и молчаливо ждавшая Агда вновь цапнула меня за руку. Повлекла за собой, стараясь не выходить на светлые (относительно, конечно) участки, и вскоре стало понятно: мы идём к воротам.

Как обычно, нас проверили четвероногие сторожа, которых я до сих пор побаивалась. По идее, где-то рядом должен был находиться и часовой, однако его Агда явно не опасалась. Она недолго поколдовала